Водитель оказался мрачноватого вида смуглым парнем чуть постарше нас и с первых же секунд недовольно заявил, что оплата у него только за наличные и если что-то не устраивает, то пусть Ярик отменяет заказ и вызывает другую машину.
Мы в это время уже толкались на светофоре возле съезда с моста, и вылезать куда-то из средней полосы оказалось бы, мягко говоря, неудобно. Ярик, который явно не прочь был поскандалить, насупленно протянул водиле тысячную купюру, на что тот пообещал в следующий раз непременно «влепить единицу» за неудобный подъезд к точке посадки (заслуженная, впрочем, претензия: такси мы вызывали прямо с середины Троицкого моста, убедившись, что нить не обрывается за соседним поворотом, а тянется дальше).
Ярик стиснул зубы, однако промолчал. Придвинулся поближе и глянул сквозь амулет. Мир снова окрасился сепией. Мелькнула впереди, под колесами подъезжающего к остановке автобуса, оранжевая тугая нить.
— Ну что там?
— Пока прямо.
Нить упорно вела на Васильевский или куда-то в ту сторону.
— Теперь направо…
— Теперь направо, — сказал Ярик водителю.
— У вас вокзал конечной точкой стоит, — холодно и как-то
— Надо кое за кем заехать. За девушкой. Мы доплатим.
Парень пробурчал нечто невнятное, но все-таки повернул.
На Дворцовой набережной встряли в созданную кортежем туристических автобусов толкучку. Затем медленно, с черепашьей скоростью, проехали мимо следующего моста.
Нить упрямо вела вдоль реки.
Возле Сенатской площади, однако, круто вильнули влево, оставив позади безлюдный причал с набережной. Таксист, явно посчитавший нас не совсем в себе, вопросов касательно маршрута больше не задавал.
В окне показался и снова исчез «Медный всадник». Я различил знакомую надпись, выбитую на камне: «PETRO primo CATHARINA secunda». Мозг, увлеченный поиском в памяти всевозможных фактов, против воли подкинул парочку строк и про воспетый Пушкиным памятник.
Народная молва гласила: якобы Пётр Первый сам благословил скульптора Фальконе на создание «Всадника», явившись к тому во сне и предсказав мастеру величие и славу на века, если поклянется верой и правдой служить своему царю и сотворит памятник, достойный великого государственного деятеля.
И вроде бы «Медный всадник» считался чем-то вроде оберега города. Недаром пришедший к Александру Первому во сне император наказывал не увозить скульптуру из Петербурга во время войны 1812 года, хотя тогдашний царь планировал спрятать «Медного всадника» в Вологодской губернии, боясь наступления французов.
Я подумал, что уж больно охотлив Пётр Алексеевич до блуждания по чужим снам, и собирался сказать об этом Ярославу — не зря же именно про основателя города тот читал в первую нашу встречу, — но заметил, как упругая путеводная нить качнулась влево.
Следом за скульптурной композицией великого царя навстречу выплыл монументальный Исаакиевский собор со знаменитой колоннадой и ангелами на фасаде и вокруг купола.
Ангелы…
Я глянул сквозь амулет, но нить упрямо вела прочь, обходя Исаакиевский по широкой дуге. Следом, будто заговоренное, свернуло и такси. Мы вклинились в пробку на Невском.
И тут что-то произошло. Невидимая нить дернулась и потянулась в арку ближайшего двора.
— Туда, — от волнения начав говорить шепотом, указал я на подворотню.
— Приехали! Сворачивай! — крикнул Ярик водителю.
— Вам же до вокзала? — мрачно осведомился он. — Э-э-э, сдачу дам как до вокзала.
— Сворачивай, говорю!
Машина прижалась к обочине возле остановки. Под сигналы автобуса, которому водила перекрыл путь, мы выскочили наружу и остановились напротив глухой решетки.
Кажется, и правда приехали…
— Нашли? — поинтересовался Ярик.
Я сверился с амулетом.
Нить указывала на двор, свободно проходя сквозь прутья решетки. Я толкнул скрипучую калитку — к удивлению, оказалось не заперто.
— И зачем такой крюк сделали? Ведь можно было сразу на Невский и сюда.
Я спросил это просто вслух, без особой надежды на ответ, но Ярик насупился:
— А мне откуда знать? Ты о чем вот думал, когда брал амулет в руки в первый раз?
— О Кшесинской, само собой, — сказал я и все же задумался. Точно ли об одной Кшесинской?.. Наверное, еще о Ключе. Может, стоило искать сразу Ключ?
Ключ — или, точнее, ключ
— В любом случае я бы не доверял потусторонним штукам слишком сильно, — решил Ярик и первым прошел через калитку. Я спрятал амулет в карман и шагнул в подворотню следом.
Если двор и припасал сюрпризы подобно фокуснику с картами и голубями в рукаве, то явно не спешил делиться ими прямо с порога со всеми приходящими. Шестигранный, он умудрился вместить с десяток машин и полдюжины железных дверей с вывесками вроде «Бутик меха», «Лабиринт страха» и «Бистро круглосуточно». С деревцами и декоративными фонариками на клумбах. В дальнем конце виднелась еще одна решетка в следующий двор. Синяя табличка извещала приходящих: «Лестница № 3».
