Также Лаврин был известен организацией Большого Тушинского ледового похода, который начинался возле торгового центра «Каледойскоп», где писатели поминали кинотеатр «Балтика», снесенный ради этого торгового центра, потом шли к Химкинскому водохранилищу, подходили по льду к подводной лодке – музейному экспонату под открытым небом, и дальше шли на другую сторону, к речному вокзалу, стараясь не угодить в руки властей или спасателей.
Летом же вместе с Лавриным ходили на знаменитые Тушинские водопады – плотину на реке Сходня сразу за МКАДом. От метро добирались до ближайшего поселка, выглядевшего так, будто они попали в восьмидесятые, с деревянными домами или двухэтажными многоквартирниками, снаружи обросшими кондиционерами и телевизионными тарелками, словно старые деревья, покрывшиеся грибными наростами. Литераторы шли по старому асфальту, минуя низкие одноэтажные магазинчики, маленькие дворики и белье, сохнущее на улицах. Чтобы попасть к плотине, нужно было перебраться через Сходню – или вброд, или по огромной круглой трубе, и потом шли через заросли крапивы, кусты и поваленные деревья. К плотине во время купания подплывали, самые смелые проходили внутрь сквозь падающие сверху водяные струи. Лиза – поэтесса, подруга Лаврина, рассказывала Наде, как однажды чуть не захлебнулась там, слишком сильно вода придавливала ко дну.
«Лизонька! – обычно звал Лаврин на каком-нибудь из творческих вечеров. – Я хочу домой». Обычно в ответ его изящная подруга ловко подхватывала Егора, забрасывая его руку на плечо, словно горжетку, и вела его до такси или уезжала вместе с ним.
– Не бей меня! – просил Егор, когда Лиза подходила на его зов.
– Повадился! – нежно отвечала она и начинала прощаться с остальными.
Что касается провокационных возгласов Лаврина – свои их любили, а вот незнакомцы пугались, принимая всерьез и начиная выяснять отношения.
– Только не говори, что не взял новых стихов! – прокричала следом за Егором Лида.
– Почему, взял, – улыбнулся Поль.
Это стихотворение Надя читала в журнале «Корабль». А вот следующее еще не слышала.
Пока Поль подписывал книги, Надя спустилась вниз, в зал, где проходило общение после вечеров. Там, в окружении стеклянных витрин с экспонатами, автора и зрителей уже поджидал накрытый стол: водка, вино, пара пакетов сока, бутерброды, соленые огурцы, порезанные яблоки и прочая незатейливая закуска. Здесь на стенах висели плакаты – афиши творческих встреч в Политехническом музее начала двадцатого века: «Диспут на тему: Искусство, взирающее на современность», «Чтение о современной поэзии», «Лекция “Поэзия и революция», «Вечер всех поэтических школ и групп» и прочее.
«Интересно, а как они выступали?», – подумала Надя и взяла со стола кусок яблока.
– Отличная презентация! – к Наде подошли Лида с Куликовым.
– А где Лаврин?
