– Да? – обрадовалась та. – Ой, как хорошо! Я согласна со всеми вашими выступлениями! – просияла она, глядя на Лялина. – А знаете, как я вас узнала? Видела ваш портрет у Шилова, когда там работала.
– Я же совсем не похож!
– Похожи, похожи! Рада видеть вас в нашем музее! Если что-нибудь понадобится, или какие-то вопросы – зовите. Меня Ольга Анатольевна зовут.
Когда Лялин и Надя листали альбомы с актерами в образе и декорациями спектаклей тех лет, к ним подошла смотрительница с этого этажа. У нее были длинные светлые волосы, собранные в пучок, в ушах сережки, блестевшие как бриллианты под ярким светом музейных ламп. Она рассказала им про спектакли, возле витрины с вещами показала личную табакерку хозяина дома.
– Для нюхательного табака, – пояснила хранительница музея и сережки сверкнули яркой вспышкой, будто бы подтверждая ее слова.
– При советской власти тоже были разные табаки, – вспомнил Лялин, – трубочный, дорогой – «Золотое руно» и попроще «Капитанский». А был и нюхательный. Мы однажды с мальчишками, когда курить уже пробовали, решили и табак тоже купить и нанюхались так, что долго потом с распухшими носами ходили – будто аллергия или пчелы покусали…
Надя подошла к предмету, название которого никак не могла вспомнить. «Столик? Нет, не столик, – подумала она, – какие-то ручки, наверное, что-то для рукоделия? Или нет? Для чего же эта штука… Верстак!» – вспомнила Надя.
– Смотри, я нашла верстак! – Она подвела к нему Лялина. – Представляешь, не могла вспомнить, как называется.
– Но это же верстак.
– Вот именно! Так странно – есть предметы, которые постепенно перестаешь узнавать. Я не помню, видела ли я его когда-то вживую. Точно – на картинках в детских книгах, но там были простые, из досок, а этот смотри какой – резной, красивый. Больше похож на предмет роскоши, чем на рабочую мебель. Он словно большое породистое животное…
– А сверху – смотри какой деревянный резной нож для страниц. Написано – сделанный Островским…
Когда они вышли из музея, начинало темнеть. Алый, лиловый и розовато-красный закат оттенял по-врубелевски синее небо.
– Давай зайдем? – предложил Лялин, когда они проходили мимо храма Климента Папы Римского.
– Давай. Никогда внутри не была.
Отреставрированный храм мог показаться построенным недавно. Наде, хотя она и понимала, что ремонт зданию необходим, больше нравилось, как он выглядел раньше. Трещины, облетевшая краска, облезлые колонны, почти полностью утратившие белый цвет. Ей казалось, эти несовершенные стены несут в себе лицо времени, одновременно отражавшее вечную жизнь и неизбежную ветхость всего земного.
Пятикупольный красно-белый храм с трапезной и колокольней стоял в Климентовском переулке, между Пятницкой и Большой Ордынкой. Здесь всегда было многолюдно, люди спешили в или из метро, здесь же ходили рекламщики и зазывалы в ближайшие кафе, чья музыка слышалась и на улице. Но стоило зайти за ограду, как все стихало.
– Удивительно, – пробормотала Надя и подняла голову вверх.
Главный купол был золотым, остальные – синими с золочеными звездами.
– Это же барокко?
– Конечно, барокко. Вон, смотри, лепнина, колонны на световом барабане, – ответил Лялин.
– На каком барабане? – переспросила Надя.
– Смотри, сразу под куполом. На котором он будто стоит. И если есть окна, значит – световой.
– А мне еще очень ангелочки нравятся, прекрасные головки с крылышками!
– Внутри тоже есть. Хочешь, выберем твоего любимого ангела?
– А так можно?
– Почему же нет. Пойдем, посмотрим.
Внутри негромко играла музыка, возле икон горели свечи, и казалось, не только их пламя – все вокруг огненно-золотое. Светились лики святых, горели люстры, сиял резной иконостас. Здесь тоже Надя увидела ангелочков, белых и золотых, не только вылепленные лики, но и в полный рост. Но ее заинтересовали изображения на стенах основной части храма. Росписи отличались не только цветом крыльев: белые, нежно-розовые и голубые или переходящие в алый, темно-рубиновый оттенок, но и выражением лиц. Кто-то казался мирно задумавшимся, белокрылый ангелок смотрел вверх, а глаза ангела с правой стороны были прикрыты, будто он дремал, а возможно, внимательно смотрел на землю с небес. Когда Надя проходила мимо ангела с крыльями медово-розового цвета, ей показалось, он смотрит прямо на нее.
Она взяла Лялина за руку:
– Идем! Я нашла!
Они подошли к стене, и Надя указала наверх. Ее ангел выглядел строгим, почти сердитым, он скрестил кончики крыльев, словно два меча, будто бы готовясь отразить нападение. Глаза казались печальными и одновременно в них проступала решимость.
– Я выбираю этого, – сказала Надя.
– Ух ты какой! Защитник.
– Да. Давай побудем здесь еще?
