– Мое оружиэ-э-э. Перэ-э-эноснэ-э-эй зэ-э-энитнэ-э-эй ракэ-э-этомэ-э-эт. Подарочнэ-э-эй вэ-э-эриант, – любезно сообщил Пенделль. – Толькэ-э-э стрэ-э-элять из нэ-э-эго мнэ-э-э нэ-э-э приходилэ-э-эсь.
– Зенитный ракетомет. Переносной, – упавшим голосом повторил Айнштофф. – То есть, если аборигены начнут летать, как птички, мы будем знать, к кому обратиться…
– Разумэ-э-этся, обращайтэ-э-эсь, – снисходительно кивнул Пенделль. – Какоэ-э-э можэ-э-эт быть стэ-э-эснэ-э-эние. Одно дэ-э-эло дэ-э-элаэ-э-эм.
– Хр-р-р, – невнятно ответил Айнштофф и отвернулся. Представил себе, что специалист по ассимиляции не сзади, за спиной, а за территорией базы, в кустах, и с удовольствием пальнул туда несколько раз. Немного полегчало.
А Пенделль, покрутив головой и убедившись, что все вокруг стреляют, решил присоединиться к коллективу. Стрелять из дареного ракетомета он, действительно, до сих пор не пробовал, но инструкцию изучил со всей присущей ему педантичностью. Так что, на какую конкретно кнопочку надо нажимать, он знал. Правда, не слишком понятно было, как, собственно, целиться, но поскольку в инструкции было указано, что ракеты самонаводящиеся, Пенделль счел, что этой мелочью можно пренебречь.
Переложив гранатомет с левого плеча на правое (не потому, что считал правильным стрелять именно с правого плеча – просто левое, к этому моменту, устало и заболело), и не обращая внимания на то, что при выполнении данного маневра оружие развернулось задом наперед, специалист по ассимиляции решительно нажал на кнопку, которая, он точно это знал, означала «пуск».
Пенделль не сомневался, что гранатомет выстрелит, и он выстрелил. Неожиданностью оказалось то, что старшего демона при этом буквально швырнуло на землю, хотя в инструкции утверждалось: «отдачи практически нет». (На самом деле, отдача было тут ни при чем. Это Барракуда, в последний момент заметив, что дуло гранатомета направлено прямо ему в голову, успел толкнуть старшего демона в спину). Пенделль не сомневался, что умная ракета найдет цель и она нашла. Вот чего ни он, ни кто-либо другой, не мог предположить, так это что реагирующая на выделение тепла наводящая система, определит ближайшей и оптимальной целью громадную печь для варки смолы и угодит в нее безошибочно.
Шарахнуло так, что вся инферноформированная, на данный момент, территория, оторвалась на пару секунд от земли и с хрустом рухнула обратно. К утвержденным строжайшими стандартами трещинам, образующим магические руны, добавились сотни новых, практически сводящих на нет сверхнадежную защиту Базы. Мощный взрыв вытряхнул горящие дрова из печки и осыпал ими площадку сверху. Все, что способно было гореть, немедленно загорелось. Палатка продуктового склада полыхнула, наконец, по настоящему. Черт-кладовщик выскочил из нее с двумя тлеющими коробками под мышками и горестно взвыл, обнаружив что шалашик, в котором стояли бочки с один раз уже спасенными продуктами тоже превратился в костер. Его подручные бесы героически рванулись вытащить хоть что-нибудь – там была и их доля – но вынуждены были отступить и заняться тушением своих, полыхающих, как факелы, хвостиков.
Ошметки расплавленной смолы и крупные куски разорвавшейся на части печки летели во все стороны, как воробьи. Бесы, внезапно перестав визжать, дружно ломанулись в порталы, устроив классическую давку. Черти одновременно, как по команде, выставили магические щиты, слившиеся в общий прозрачный купол, по которому немедленно забарабанили горящие обломки. Какой-то придурок из младших, начал лупить по ним замораживающими заклинаниями, не сообразив с перепугу, что огонь-то снаружи, а он внутри. Заклинания рикошетом отлетали от купола и били по своим. Прежде, чем разобрались в чем дело, пятеро чертей превратились в ледяные статуи, а один замерз на левую половину. На идиота навалились толпой, но он все пытался вырваться, сучил ногами и верещал дурным голосом: «Пожар! Пожар!» Наконец Барракуда тюкнул его по темечку, обушком брошенного кем-то из бесов плотницкого топорика, и младший черт успокоился.
– Что за урод? – Барракуда сердито пнул его копытом.
– Селедка, – хрипло ответил сорвавший голос Абарзел. – Он у меня за противопожарную безопасность отвечает.
– Пострадал, значит, при исполнении обязанностей, – хмыкнул Айнштофф. – Ты не забудь, отметь его потом в отчете. За героизм.
– Я его отмечу… век помнить будет.
– Защиту можно убирать, – доложил Коряга, не участвовавший в свалке. – Небо очистилось.
