Иннес был достаточно способным сержантом, но, главным образом, благодаря своей огромной силе и способности выполнять приказы, не задавая лишних вопросов. Его умственные способности были менее примечательны.
Ленуар повернулся к Изару.
— Эти люди — городские чиновники?
Адали кивнул.
— Они здесь с предписанием от лорда мэра, — тихо ответил он. — Шеф уже получил известие и послал нас следить за тем, чтобы всё не вышло из-под контроля. Сюда направляется ещё стража, и довольно много.
У Ленуара появилось дурное предчувствие.
— Лорд мэр боится, что болезнь распространится, — Изар снова серьёзно кивнул, глядя на Ленуара золотистыми глазами.
— Шеф в бешенстве, — добавил Иннес. — Говорит, что Его Честь должен был предупредить, что планирует подобное, когда вы вчера к нему приходили. Шеф говорит, что у него нет для этого достаточного количества людей.
— Для чего? — спросил Коди, растерянно переводя взгляд с Изара на Иннеса.
Ленуар тихо выругался на арренейском. Дурное предчувствие переросло в уверенность.
— И скольких он хочет изолировать?
— Всех, инспектор, — ответил Изар. — С этого момента Лагерь находится на карантине.
Глава 3
— Херстингс — дурак, — прорычал Ленуар, наблюдая, как городские чиновники совещаются с Лидманом по поводу готовящихся мер.
Врач выглядел мрачным и решительным. Скорей всего, он одобрял принятое мэром решение.
И не он один.
— Может, это и к лучшему, — сказал Коди, — если всё действительно так плохо, как нам рассказали.
Ленуар нетерпеливо прищелкнул языком.
— Закрытие Лагеря может быть благоразумным, но он мог бы и подождать несколько часов; по крайней мере, пока мы не опросим присутствующих. И вместо этого он бросил наше расследование псу под хвост!
Коди с сомнением посмотрел на начальника, будто считая, что Ленуар слишком драматизирует.
— Как ты думаешь, сержант, что скажут обитатели Лагеря о карантине? — раздражённо спросил Ленуар.
— Не думаю, что им это понравится.
— И кого, по-твоему, они будут винить?
Чтобы помочь Коди собраться с мыслями, он кивнул на стражников, толпящихся у подножья моста в город.
Коди нахмурился, начиная осознавать происходящее.
— Всё верно, сержант. Они станут винить во всём ищеек, которые не дают им сбежать из этой смертельной ловушки. Они станут винить нас.
— Они не рискнут сказать нам ни слова, — ответил Коди.
— Но проклянут и плюнут в спину. Так что нам лучше поторопиться и опросить всех, кого сможем, потому что через несколько часов нам будут рады так же, как и чуме.
— С чего начнём?
— Понятия не имею.
Ленуар почесал подбородок; двухдневная щетина не натолкнула его ни на какие мысли.
И тогда он заметил монахиню, задержавшуюся возле зелёной палатки.
— Сестра Рея, — позвал он, направляясь к женщине.
Монахиня, казалось, ничего не слышала. Её глаза следили за чиновниками, которые указывали на берег реки и само русло.
— Сестра, — вновь позвал Ленуар.
Рея не обернулась.
— Они приговаривают этих людей к смерти, — пробормотала она, словно разговаривая сама с собой. — Мы смогли бы взять всё под контроль, но сейчас… Если люди не смогут уйти, они заболеют. И умрут.
— Полагаю, добровольцы, которые собирали тела, тоже заболели? — произнёс Ленуар.
Рея, наконец, обернулась. Её глаза были тусклыми и серыми, как облака, обременённые непролитым дождём.
— На самом деле, только один. Исключительно трудолюбивый работник. Дрем, — она покачала головой. — Симптомы появились у него через несколько дней после обнаружения первого тела. Это было около четырёх недель назад.
— Нам жаль, — произнёс Коди. Он знал, что от Ленуара соболезнований не дождёшься.
— Он упоминал перед смертью что-нибудь полезное? — спросил Ленуар, не отвлекаясь на сентиментальность. — Может быть, он что-то видел или слышал?
К его удивлению, монахиня слабо улыбнулась.
— О, он не умер. В этом отношении Дрем тоже является исключением. Он — один из немногих выживших. Он все ещё очень болен, но скоро поправится.
Каждый человек ценит приятные неожиданности, но для инспекторов полиции они — как бриллианты, найденные в грязи. Ленуар позволил себе слегка улыбнуться.
— В таком случае, сестра, мне бы очень хотелось с ним поговорить.
— Если он, конечно, достаточно окреп, — добавил Коди, но прекрасно понимал, что это не играет никакой роли. Если Ленуар захочет, он всё равно устроит допрос.
— Думаю, это вполне возможно, — ответила сестра Рея. — Следуйте за мной.
* * *
«Красная рука» возле палатки целителя была видна издалека и спокойно покачивалась на ветру. Ленуар не мог подавить дрожь при виде этого зрелища. Помимо общей тошноты, которую он испытывал при любой встрече с брайлишским «целительством», он считал багровую руку слишком жутким образом.
Что это? Обагрённая кровью рука цирюльника? Кровь умирающего человека? Неистовое махание рукой человека, отчаянно нуждающегося в помощи?
Единый символ целительства должен быть источником успокоения и утешения. А вместо этого он был живым напоминанием о крови, смерти и насилии — по крайней мере, так казалось Ленуару.
