— Вот так, — сказал он, самодовольно потирая руки. — Теперь никто не узнает, как мы отсюда выбрались. А теперь — в путь!
Мысли Гариона были далеко не лучезарны. Он сбежал от человека, с которым хотел бы дружить. И оставил его в городе, охваченном чумой и пожаром. Может быть, он мало чем смог бы помочь Закету, но это бегство заставляло его чувствовать себя виноватым. Правда, он знал, что выбора у него не было. Цирадис была непреклонна. Подчиняясь необходимости, он отвернулся от Мал-Зэта и обратил свой взор в сторону Ашабы.
Дорога, ведущая на север от Мал-Зэта, пролегала через плодородную долину, которую ярко-зеленым туманом покрывали молодые ростки, и теплый весенний воздух был напоен запахом прелой земли. Пейзаж во многом напоминал зеленый ковер равнины Арендии или Сендарии. Конечно, на пути им попадались и деревни с белыми домами и черепичными крышами, у дверей которых лаяли собаки. В ярко-голубом небе плыли пышные облака, словно барашки на лазурном пастбище.
Дорога коричневой пыльной лентой пролегала через зеленые поля и петляла, извиваясь, там, где над землей возвышались округлые холмы.
Они выехали утром, сопровождаемые ярким сиянием солнца и звоном колокольчиков, привязанных к шеям мулов Ярблека. В эти трели вплеталось пение птиц, приветствовавших солнце. Сзади, где лежал охваченный пожаром Мал-Зэт, поднимался огромный столб густого черного дыма. С тех пор как они выехали, Гарион не мог заставить себя обернуться.
Гарион и его друзья были не единственными беженцами из зараженного чумой города. В одиночку или маленькими группами утомленные путники двигались на север, в страхе избегая любых контактов друг с другом, уходя с дороги и забираясь далеко в поле, если они хотели кого-то обогнать, и возвращаясь на пыльную коричневую ленту дороги, только будучи на безопасном расстоянии от других беженцев, Все тропинки, ответвляющиеся от дороги и ведущие на покрытые яркой зеленью поля, были забаррикадированы свежесрезанным кустарником, и у этих баррикад стояли на страже крестьяне с мрачными лицами, неумело держа в руках палки и арбалеты и крича всем и каждому, кто проезжал мимо них, чтоб они держались подальше.
— Крестьяне, — презрительно произнес Ярблек, когда их караван проследовал мимо одной из таких баррикад, — они во всем мире одинаковы. Есть у вас чем поживиться, они рады вас видеть, ну а нет — проваливайте подальше. Неужели они и в самом деле думают, что кому-то нужна их вонючая деревенька? — Он с раздражением нахлобучил на уши меховую шапку.
— В них говорит страх, — ответила ему Полгара. — Они знают, что их деревня убога, но это все, что у них есть, и они хотят, чтобы ее не тронула беда.
— А разве баррикадами и угрозами можно чего-нибудь добиться? — спросил он. — Я имею в виду — предотвратить чуму.
— Иногда. Если они выставили их с самого начала.
Ярблек усмехнулся и искоса взглянул на Шелка. Маленький человечек снова надел свое привычное походное платье — темное, неприметное, без украшений.
— Демоны, а теперь еще и чума — ну и обстановочка. Что, если мы упраздним то, что организовали здесь, в Маллорее, и переждем, пока все не образуется?
— Ты сказал это не подумав, Ярблек, — возразил ему Шелк. — Война и беспорядок благоприятствуют торговле.
Ярблек бросил на него хмурый взгляд.
— Я так и знал, что ты это скажешь.
Впереди, на расстоянии полумили, виднелась еще одна баррикада, на этот раз она преграждала дорогу.
— Что это? — гневно спросил Ярблек, натягивая поводья.
— Поеду посмотрю, — сказал Шелк, пришпоривая коня. По инерции Гарион последовал за ним.
Когда они были на расстоянии пятидесяти ярдов от баррикады, из-за нее выскочили с десяток перепачканных в грязи крестьян, одетых в холщовые рубахи, и нацелили на них арбалеты.
— Стоять! — угрожающе приказал один из них. Это был крепкий мужик с жесткой бородой и немилосердно косящими глазами.
— Мы просто хотим проехать, дружок, — сказал ему Шелк.
— Платите пошлину, иначе не проедете.
— Пошлину? — воскликнул Шелк. — Эта дорога принадлежит императору. Здесь пошлин не берут.
— А теперь берут. Вы, горожане, всегда нас надували и обманывали, а теперь хотите заразить нас своей болезнью. Так что настал ваш черед платить. Сколько у вас с собой денег?
— Заговори его, — шепнул Гарион, озираясь вокруг.
— Ну что ж, — обратился Шелк к косоглазому крестьянину тем тоном, который он обычно приберегал для серьезных переговоров. — Давай потолкуем.
Деревня поднималась в четверти мили от них грязным беспорядочным нагромождением на вершине покрытого травой холма. Гарион сосредоточился, собирая всю свою волю, затем слегка махнул рукой в направлении деревни.
— Дымись, — едва слышно прошептал он. Шелк все еще торговался с вооруженными крестьянами, стараясь подольше потянуть время.
— Хм, извините меня, — осторожно вмешался в их разговор Гарион, — но по-моему, там что-то горит, — сказал он, указывая в направлении деревни.
