Ну, несмотря на то, что я поводил языком во рту и не обнаружил больше на нём ран, английского языка я по прежнему не знал — поэтому, просто развёл руки в стороны:
— Здрасьте. Каюсь, грешен. Это был я!
Женщина, услышав незнакомую речь, нахмурила брови, но через пару секунд будто просияла:
— Moment… — Переводчик с запозданием перевёл мне то, что я и так понял. — Момент!
И тут же убежала с кухни по коридору в комнату. Обратно она вернулась с небольшим планшетом:
— W… Только недавно обновили дочери планшет на новый, но этот всё ещё рабочий. — Покопавшись в нём несколько секунд, она протянула его мне. — Tak… Возьмите. Можете его себе оставить. Вам нужно просто говорить — он сам всё переведёт.
И, чтобы я точно понял, показала мне жестами, что я должен его взять и пооткрывала рот — изображая разговор.
Да понимать-то я понимаю… Просто, говорить на вашем не могу.
В голову пришла аналогия про собаку. Про них часто говорят — всё понимает, только говорить не может…
Я с огромным трудом смог не превратить в оскал выползшую на лицо усмешку.
Уф!
Медитация, ещё раз медитация!
Лишь через пяток секунд я смог отвлечься от медитации и наконец взял в руки старый планшет её дочери.
Мда… колоритно, наверное, я с ним выгляжу… Мало того, что сам планшет розовый, так ещё и на его обратной стороне наклеено два стикера — розовая фея с палочкой и хомяк в синем платице.
Ну, да ладно… Жаль, конечно, что я не смог найти свой планшет у Альфрика в башне… Так что, «дарёному коню», как говорится, «в зубы не смотрят».
Наконец-то произнёс:
— Здрасте.
Планшет переваривал моё приветствие пару секунд и выдал мужским голосом, подозрительно похожим на мой собственный:
— Hello.
О, работает! И походу, это точно не магия, а просто техника. Даже не знаю, можно ли так было в моём прошлом мире, не особо следил за всяческими нейросетями, но это впечатляло, так что я продолжил:
— Да, это я Вам немного помог с пробуждением второго колодца. Всё-таки, ваша семья пошла на большой риск, решив помочь мне. Это лишь первое и самое малое, чем я могу вам отплатить.
Планшет точно так же, как и в первый раз, задумался на пару секунд и выдал перевод моим же голосом.
Женщина прослушала перевод и, покачав головой выдохнула:
— I… Всё-таки, это были Вы… — Затем, подняла взгляд, посмотрев мне в глаза. — Но, как? Это же невозможно!
Я же вместо ответа, усиленно медитировал, пытаясь не оскалиться.
Секунд за пять справился, и тоже выдохнул:
— Простите, а у Вас обезболивающего не найдётся?
Если я тяпну обезбола, я смогу понизить уровень эйфории и казаться нормальным мне станет гораздо проще.
Прослушав перевод, женщина тут же взмахнула руками:
— O… Ой, простите! Как мне это самой в голову не пришло⁉ Один момент.
Мэри снова ломанулась с кухни в комнату — а я, всё-таки, не удержался и оскалился.
Понятно, почему это тебе в голову не пришло! Ведь когда человек испытывает боль — он это показывает. Я же ни намёком, ни жестом, вообще никак не показал, что мне как-то больно — вот рефлекс и не сработал.
Мэри вернулась, когда я уже смог подавить свой оскал и, извинившись, воткнула мне иглу шприца в вену на правой руке.
Ну вот, скорее всего, через минут десять подействует, и можно будет потихоньку понижать уровень эйфории.
Глянул на пол, где в россыпь лежали кукурузные хлопья, и у меня заурчало в животе.
На что, Мэри тут же отреагировала:
— Y… Вам нельзя сейчас есть! У Вас весь кишечник в дырах. Может развиться сепсис! — Женщина тут же смутилась своей резкой реакции и продолжила гораздо мягче. — Потерпите, пожалуйста. Либо, я восстановлю силы и сама залечу повреждения, либо, Джон отвезёт Вас в Лондон в клинику, где Вас вылечат. До этого Вам есть запрещено.
Я кивнул:
— Хорошо. Только в Лондон поедем мы все вместе. И Ваш супруг Джон, и Вы и Ваша дочь. Ну, а подлатать Вы можете меня уже сейчас — я дам Вам сил…
Ну, нагнать нитей душ в её опустевшие колодцы для меня не трудно. Дело, на самом деле, пяти секунд.
Врубив духовное зрение, направил все нити, что летели сквозь пространство, в колодцы женщины.
Пф… Даже не пяти секунд. Справился ровно за секунду.
Мэри же про «силы» пропустила мимо ушей, а вот за то, что в Лондон придётся ехать всем вместе — ухватилась:
— I… Не совсем поняла про Лондон. — Женщина выгнула правую бровь и, потуже завязав ремешок на своём халате, скрестила руки на груди. — Зачем нам ехать туда вместе?
Ну вот, наконец начала в себя приходить и с каким-то подозрением смотреть на меня. А то, в начале всё происходило на адреналине, и времени что-то толком осознать особо не было. Ей оставалось лишь действовать — ведь она теряла «пациента».
Я подспустил уровень эйфории и как только по телу расползлась слабая боль, остановился. Обезбол уже начал действовать, и как только вот эта слабая боль пройдёт, можно будет опускать уровень эйфории и дальше.
Посмотрев на Мэри, я тяжело вздохнул и покачал головой:
