— Здесь не так много дорог, и мест из которых можно прийти. — сказал странствующий рыцарь — она могла идти от Аргента, или Путеводного Камня. Там можно расспросить о ней. — он помолчал и добавил — я ей не доверяю.
Они отправились в путь. Дошли, на всякий случай, до Крепости Познания, поговорили со стражником. Друид чутко чувствовал настроение собеседника, а жизнерадостный Джошуа располагал к искреннему разговору. Но Хмурые стражники не видели девушку раньше, как и её партнёра.
Затем они отправились к Перевалочному Камню. Окопанная основательным рвом крепость-гостинница возвышалась над дорогой, готовая отразить крупное нападение. Но в крепости о Лисси никто ничего не знал.
И тогда они отправились в Аргент, где стали расспрашивать стражников о том, не проходил ли тут караван, не пропадал ли он. Кто-то из стражников вспомнил, что вопрос этот задают не в первый раз, и что была группа из четырёх человек, что уже расспрашивала о нём. Направили их к хмурому стражнику дозорной башни, что снова вспомнил караван. Вспомнил и заплаканную девушку, которую отвели, вроде бы, в храм Всемилостивого.
А уже в храме Всемилостивого они сумели потерять след. Джошуа упомянул некромантию, чем сильно озлил священника, и поэтому они не вышли на след Лисси, не попали в Золотую Синицу, но вот священник вспомнил, что могилу погибшего кто-то осквернил и раскопал, и ушёл. В голове мелькнула засохшая рука, которую использовала Лисси.
След простыл.
Феррик и Джошуа решили остановиться и перекусить в "Пьяной Русалке", при этом благополучно умудрились забыть про Золотую Синицу, что находилось неподалёку. Публика в Русалке была грубая и не всегда дружелюбная, но вот этим двоим постоянные посетители Русалки были не страшны. Джошуа просто глянул на ближайших к нему подозрительных личностей, и те стали аккуратно обходить бронированного паладина, непонятно зачем забредшего в Русалку, стороной.
Джошуа заказал себе простой обед, Феррик сумел найти в Русалке какой-то безалкогольный сок. Похоже, он единственный, кто спросил про него за последний месяц. Сок оказался кисловат, а Джошуа уплетал мутную бурду, отдалённо напоминавшую картофельное пюре.
— Непонятно. — задумчиво сказал Феррик. — мы что-то упустили. О пропаже каравана должны знать, сообщить, и тяжеловооружённый караван просто так не пропадает. Кто-то должен был его искать.
— Окрестности небезопасны — с набитым ртом отвечал ему Джошуа. — иногда караваны пропадают. — и слегка погрустнел.
— Именно поэтому мы проводим патрули. — продолжил он. — Но патрулей никогда не бывает слишком много.
— Интересно, куда караван направлялся, мы кого-то забыли расспросить. — сказал Феррик, допивая кислый сок. Джошуа же вдруг внимательно прислушался.
В Русалке выступал бард, он же менестрель. Не какой-то конкретный менестрель, а приходящий, и менялись менестрели регулярно, часто после неудачных столкновений с местной публикой. Вот и в этот раз Менестрель пришёл новый, никому не известный, и пел он что-то очень заунывное.
Музыка зачаровывала, обволакивала, убаюкивала, успокаивала, а затем пропитывала всё печалью. Странная мелодия, не совсем рифмующиеся слова лились по Пьяной Русалке, и мир как будто становился блеклым. Менестрель пел:
