Снова она держится за шлем, будто от головной боли. Снова будто видны тысячи боёв перед глазами, слившиеся в один. И в каждом из них в руке меч. Такой же.
Она стоит, держась за голову, несколько минут, потом выпрямляется. Делает несколько взмахов, в воздухе, вспоминая движения. Серии ударов. Чёрная фигура будто сражается с невидимым противником, проводит удары один за другим. Красивое зрелище. На земле лежат мертвецы, она не видит их, и обходит невидимого противника. Несуществующего противника. Опускает меч, и стоит. Оглядывается.
А потом идёт дальше, без направления.
В Мертвых Полях много бандитов. Очень много бандитов. Много и нежити.
И ни бандиты, ни нежить, не знают этикет вызова на дуэль, не знают спасительный стандартный жест, известный многим. Известный многим где?
Она идёт по дороге. Повторяет жест. Вызов! И очередной скелет бросается на неё. Вызов. Взмах. Смерть. Вызов. Взмах. Смерть.
И снова в памяти бой. С размытым, собирательным образом тысяч противников… но постепенно, вспоминается ещё бой. И ещё. И собирательный образ начинает изменяться. Разделяясь на группы подобных. Вот бои со всей нежитью в одном лице. Вот бой со всеми людьми в одном лице. Вот ещё один.
Она идёт сквозь туман, и сражается. А вдали, в тумане крадётся ещё один отряд бандитов, который вот-вот с ней встретится… и встречается.
И снова падают люди на землю, но происходит осечка. Один. Один человек не успевает напасть, выстрелить, ударить. Роняет оружие, поднимает руки. Дрожит.
Как это было? Что-то надо сделать. Что? Трудно вспомнить.
Это не боец. Не нужно рубить. Можно идти дальше…
Чёрная фигура удаляется в туман. Выживший смотрит ей вслед, и что-то шепчет, бормочет себе под нос. И, обессиленный, падает на землю.
Небольшая таверна, «Золотая Синица». Мягко освещённое помещение, деревянный пол, столы и стулья без излишних изысков, и завешенные синими занавесками с росписью дверные проёмы, что ведут в боковые комнатки. Посетителей не очень много, а сбоку, у стойки, стоит полноватая хозяйка таверны — мощная женщина в возрасте. На лютне играет и поёт девушка. Лисси Нирск.
После похорон Рива, выплакав глаза, она не поехала домой, а осталась тут. Тот свиток. Свиток за невероятную цену в три тысячи золотых. Он ей был обязательно нужен. Денег таких Лисси никогда не видела, и вряд ли смогла бы заработать в пекарне, и поэтому решила остаться здесь, в городе, попытать счастья и набрать нужную сумму.
Таверна стояла недалеко от городских врат, в спокойном районе, но не на главной улице, а в закутке. В поисках денег, Лисси умудрилась договориться с хозяйкой, пела и играла на лютне. Её же бесплатно кормили. Хотя за постой в таверне всё равно пришлось платить. Хозяйка также была не против одолжить инструменты. Например, несколько дней назад Лисси одалживала лопату, ушла на несколько часов, и потом вернулась с небольшим свёртком. Хозяйка тогда ругалась про грязный инструмент, но денег не попросила. А Лисси унесла свёрток в свою комнату. Очень важный для неё свёрток.
Три тысячи золотых казались недостижимой целью. Сегодня Лисси заработала всего лишь десять серебряных монет, или один золотой. Шесть уйдёт хозяйке, на постой. Доход зависел от удачи. Несколько дней назад Лисси повезло, и она заработала целых шесть золотых монет. Но так везло ей нечасто. Да и был риск, что Хозяйка наложит лапу на доходы Лисси, и изменит условия. А что делать тогда? Эта таверна была безопасной, в отличие от «Пьяной Русалки» в портовом районе, а в «Танцующего Единорога» или «Золотую Чашу» её просто не пустят. Они для богачей.
Когда Лисси отправилась в погоню за пропавшим Леонардом, она отправилась налегке, и очень пожалела об этом. В дороге её обманули на довольно крупную сумму, и в город она попала с несколькими золотыми в кармане, и без оружия. Поэтому с шести заработанных золотых она купила кинжал за два золотых. А потом к кинжалу взяла подержанную кожаную броню, ботинки, штаны и плащ. Вот только вот обошлось ей это всё в двенадцать золотых, и Лисси потратила больше, чем смогла заработать. В кармане оставалось десять золотых монет, а пение в Золотой Синице в обычные дни только позволяло оставаться на плаву. И с такими заработками набирать нужную сумму Лисси пришлось бы многие годы.
Поэтому после выступлений Лисси грустила. Она вспоминала Леонарда, счастливое прошлое в своём городке, как подшучивала она над Леонардом на крыльце, как хмурился на неё при встрече его Учитель. А потом вспоминала она, что нет больше Рива, и хотелось плакать.
