— Вель, ну скажи наконец — отец… Я несколько лет не слышал этого слова… — в глазах Алкосахара стояли слезы.
— Отец, — заставила себя сказать Маша.
Пожилой мужчина рыдал, не стесняясь, уткнув большое мягкое лицо в ее руки. С такого расстояния были заметны черные волоски в седых прядях. Отец Веля не был таким уж старым, его состарили несчастья. Маша готова была расплакаться вместе с ним, но она намеренно вызывала в памяти лица «задумчивых» — ребят, с которыми успела подружиться, глаза Карантины, разлученной с дочерью, скелет девочки на комарином дереве — она бы не попала туда, если бы не господин Председатель.
— Что же нам теперь делать? — вздохнула девочка, не заметив, что говорит вслух.
— Ничего не делать! — ответил незнакомый голос. Странно, но он шел из глубины стола. Услышав его, Алкосахар вздрогнул и поднял голову. — Вы признались в ваших преступлениях, ждите, за вами придут.
— Что это? — с беспокойством спросил Председатель. Он торопливо поднялся с колен, нагнулся над пультом, потом поднял глаза на девочку. — Ты записал мою исповедь и передал ее по срочной связи всем гостям с Объединенных островов?
Маша судорожно глотнула.
— Ты, мой сын, предал меня?! — взревел мужчина, увидев ее замешательство, и поднял кулак.
— Остановитесь! — в кабинет вошел Обсидиан.
— Прочь! — воскликнул Алкосахар.
— Вы более не являетесь Председателем Совета гостей Объединенных островов, и Обсидианы отныне вам не подчиняются. Просьба опустить руки и отойти от ребенка к стене напротив.
— Не вмешивайтесь! Это семейное дело! Я знаю законы!
— Нет, — Маша обрела дар речи. Она соскочила с кресла и подбежала к Обсидиану. — Я не Вель Звоноцвет.
Она щелкнула пальцами, возвращая себе свой первоначальный облик.
— Что это? Кто ты?
— Не так давно я выступала перед Советом гостей. Результатом этого был арест человека, который поверил мне, и смерть моего единственного друга в этом мире. Речь шла о Лабиринте Иллюзий… Вы помните это заседание? Вы уверили моего покровителя, что сможете мне помочь.
— Ты хорошо отомстила мне.
— Нет, — покачала головой девочка, с жалостью глядя на мужчину, — я не собиралась мстить. Я искала информацию о Лабиринте Иллюзий и немного запуталась в кнопках на вашем столе.
— Как ты узнала о моем сыне?
— Я подружилась с Велем в «Приюте мечтателей». Он просил передать вам привет и сказать, что ему очень жаль, он не должен был участвовать в эксперименте, и что он сам во всем виноват.
— Я не могу больше этого слышать! — Алкосахар обратился к Обсидиану: — Уведите меня отсюда…
— Тебе предстоит еще разок выступить на Совете, — подмигнул Обсидиан Маше. — Так что не вздумай снова сбежать.
— Не вздумаю, мне некуда идти.
Два Обсидиана увели бывшего Председателя и закрыли за собой дверь. Маша устало опустилась обратно в кресло.
— Девочка, как ты себя чувствуешь? — тихо спросил ее бесплотный голос из глубины стола.
— Я бы чувствовала себя лучше, если бы видела, с кем говорю, — огрызнулась Маша. Она не была грубиянкой. Но вечер выдался крайне утомительным — побег, опасные растения, неожиданная исповедь отца Либранта. Больше всего на свете ей сейчас хотелось что-нибудь разбить или сломать…
— Посмотри на экран, — предложил голос. Маша повернулась в кресле. На мониторе в точно таком же кресле сидел молодой бровастый человек, тот самый, что так яростно нападал на нее на Совете.
— Вайдим Травка, мы встречались, — кивнул он.
— О да, незабываемая встреча, — буркнула Маша.
— Девочка…
— Маша Некрасова.
— Маша, я понимаю, тебе пришлось нелегко. Я должен выяснить, в состоянии ли ты выступать на Совете через два часа. Скоро к тебе подойдет твой лечащий врач.
— Кто-кто? Алексавей Борислович? Ха-ха.
— Сейчас он осматривает Алкосахара Звоноцвета, — терпеливо продолжил Вайдим. — Расскажи мне о своих планах, если они изменились.
— Ну что ж, — вздохнула Маша, — секретные служебные карты мне больше не нужны, я и без вас побывала на Жемчужном Острове. Теперь мне надо…
— Если я правильно понял, ты продолжаешь свое расследование? — Девочке показалось, что она уловила в голосе Вайдима нотки разочарования.
— Иначе и быть не может, — ответила она, опустив голову.
— Ну хорошо, после осмотра врача мы сообщим тебе время Совета. Пока же прими мою личную благодарность за разоблачение злодея.
— Не называйте его так, — отозвалась Маша, перед ее глазами вновь встало залитое слезами лицо отца Веля. Но Вайдим уже отключился.
Через несколько минут в сопровождении Обсидиана в кабинет вошел Алексавей Борислович. Двигался он, как всегда, быстро, словно вечно куда-то спешил. Он прослушал пульс, попросил снять кафтан, поразился обилию синяков на спине.
— Дралась с ходильниками, — улыбнулась Маша. — Это не бред, это правда, поинтересуйтесь у местных садовников.
— Я тебе все равно не верю, — строго сказал Алексавей Борислович, — хотя допускаю, что реальность может быть фантастичнее самой смелой выдумки. И все-таки ты молодец… Я наслышан о твоих приключениях. Или скорее злоключениях.
