Маша села прямо на дорогу, выпустив из рук палку. Ее тут же подобрал Кармин и, повернувшись на бок, наугад огрел себя по спине. Клубок скатился, презрительно посмотрев на охранника, проворчал:
– Подумаешь…
А потом покатился куда-то в кусты, не переставая звать басом:
– Мама, мама, мама…
Кармин покрутил головой, с озабоченным видом прислушиваясь к себе, сказал:
– Вот семицветик, сам себе его вколотил в спину, аж онемело все.
– Вас заело на семицветике? – не выдержала Маша.
– Не читай мне мораль. О, да и тебя тоже зацепило, рука ободрана.
Маша посмотрела на руку – на большом пальце свежая царапина, видимо, колючка ободрала.
– Что это за зверь?
– Колючку тебе на язык, зверь, – Кармин пытался ощупать свою спину, – звери на островах-городах не водятся. Это было ежовое дерево, надо сообщить Лиственникам. Завтрак, кстати, отменяется.
– Почему? – возмутилась Маша.
– В течение суток тебе надо выпить пять литров воды, не меньше, чтобы вымыть из организма яд. И не вставай, тыковка! Здесь где-то еще есть ежики.
– Почему тыковка? – вздохнула Маша, следуя за Кармином на четвереньках.
– Если семицветик оскорбляет твой слух…
Они проползли совсем немного, Маша даже не успела сбить коленки, когда им навстречу попалась группа высоких, накачанных людей в зеленой форме. Они принялись хихикать при виде ползущих путешественников, однако, стоило Кармину упомянуть о ежовом дереве, лица моментально посерьезнели. Маша встала, вздохнув с облегчением, и они с Кармином отправились в город, который уже виднелся из-за деревьев, переливаясь, словно именинный торт со свечками. Девочка запустила руку в карман за зеркалом, чтобы привести себя в порядок, и замерла, наткнувшись на что-то круглое и колючее. Оно пока молчало и глазки не высовывало.
Пока Маша исследовала растительного ежика, Кармин успел уйти довольно далеко и теперь окликнул ее с недовольным видом:
– Тебе что, плохо?
– Нет, все хорошо, – дрожащим голосом сказала Маша, услышав, как колючка прошептала с нежностью: «Мама». Выбросить ежика, даже ядовитого, рука не поднималась.
– Этот город никогда не спит! – воскликнула Маша и была права. Все также небоскребы в виде люпинов переливались огнями, в открытых кафе сидели люди, работали газетные и цветочные киоски, над фонарями звенела мошкара, вот только светляки пропали да исчезли с улиц парочки, уступив место школьникам и деловым людям с зелеными папками в руках.
Из кафе вкусно пахло чем-то жареным, в животе у Маши заурчало, и даже ежик в кармане заволновался.
– Кармин, а Кармин, – жалобно позвала Маша. – Я есть хочу.
– Завтра, – буркнул он.
– Вы же вроде лечебная травка.
– Издеваешься?
– Ну зайдем хоть воды выпьем, – ныла Маша. Ежик крутился в кармане все сильнее. Странно, но его шипы не кололись, а только щекотались.
– Да что ты ерзаешь? – Кармин положил руку ей на лоб. – Океан Великий, да ты вся горишь! Словно не царапину получила, а на ежиках спала.
«Почти», – подумала Маша.
Он слегка поскреб ногтями ее виски, а потом дунул в глаза.
– Наверное, дело в особенностях твоего организма, яд действует сильнее. Хорошо, зайдем в кафе, тебе дадут птичьего бульону и воды с лимонным соком. Постарайся выпить как можно больше.
У Маши начала кружиться голова, ноги подкашивались от слабости, но Кармин провел ее мимо трех открытых кафе, ворча про себя, что в них слишком много народу, а сбежавшую «задумчивую» наверняка объявили в розыск. Наконец они остановились у дома, похожего на куст с колокольчиками, к которым вели ажурные лесенки. Сквозь сиреневые полупрозрачные лепестки светили огоньки и угадывались силуэты людей. Некоторые из лепестков были отогнуты, и Маша поняла, что это двери и окна.
Кармин помог Маше подняться в один из бутонов, бережно усадил ее в плетеное зеленое кресло, потом пошептался с хозяйкой, стройной красивой женщиной в брючном костюме малахитового цвета, обтягивающем ее, словно вторая кожа. Когда она склонилась над обессилевшей Машей, та сказала:
– Ой, хозяйка Медной горы…
– Хозяйка Сиреневого колокольчика, – улыбнувшись, поправила она Машу. – Скажи, тебе воду с лимоном подсластить или не стоит?
– Не стоит, – ответила Маша и закрыла глаза.
– Что с ней? – спросила хозяйка у охранника.
– Отравлена ежовым деревом. Я ввел ей седатив, чтобы она расслабилась, ей нужно сбить температуру, – объяснил Кармин 212. – Скажите, у вашего монитора есть выход на главный терминал?
– Конечно, – ответила женщина, – идите работайте. Я дам вам знать, когда бульон будет готов.
Монитор был в соседнем бутоне, туда следовало подниматься по другой лестнице. Кармин оглянулся на обмякшую в кресле девочку в старых оранжевых шортах и грязной футболке. Ему не хотелось оставлять ее одну, беспомощной. Но в соседнем бутоне не было удобных кресел, там играла музыка и танцевали люди.
– Я быстро, – сказал он ждущей его решения хозяйке, – позаботьтесь о ней. И обязательно дайте мне знать, если что случится.
