Женька проснулся в холодном поту: во сне он видел незнакомую комнату, уставленную полками с древними фолиантами. Вдруг в помещении возникла какая-то жуткая зеленая субстанция и принялась жадно, с чавканьем поглощать все вокруг. Брр, привидится же такое! Утром парень забыл о кошмаре. И так бы и не вспомнил, если бы на каникулах в деревне не услышал, как его «отставший от прогресса» дед обсуждает по скайпу появление какой-то разумной зеленой плесени, угрожающей жизни целого мира…Женька решил во всем разобраться!
Моим детям Жене,
Вите и Оле посвящаю
Это была странная незнакомая комната... Большая или маленькая – непонятно, поскольку здесь царила почти абсолютная темнота. Лишь тоненький лучик света лениво падал откуда-то сверху, и в его тускловатом бархатном отблеске можно было различить высокий книжный стеллаж – большущий старый шкаф из темного дерева, весь заполненный томами. Каких книг там только не было! Большого формата и совсем миниатюрные, в добротных кожаных переплетах и в тоненьких бумажных обложках, серьезные энциклопедии и детские сказки, старинные, напечатанные еще по древним правилам, когда после каждого слова, заканчивающегося на согласную, зачем-то ставили твердый знак, и современные, только что изданные, пахнущие новой бумагой, клеем и типографской краской. Все они стояли на этих добротных, крепких полках, казалось, не один год и, похоже, совсем неплохо уживались вместе.
Нежно струящийся свет быстро пробежал вдоль полок, словно умелые пальцы пианиста по клавишам, и от его легких прикосновений надписи на корешках книг чуть заметно блеснули, будто заиграли, зазвучали, поздоровались с озорным лучиком.
Внезапно, ни с того ни с сего, с самой верхней полки упала большая книга с изящно выведенным золотом на кожаной обложке словами «Сказки европейских писателей» и глухо ударилась об пол крепким ребром, отчего по всей комнате разнеслось гулкое эхо. Книга раскрылась прямо посередине, на одной из глав истории, название которой было напечатано маленькими округлыми буквами вверху страницы – «Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями». Лист украшала цветная иллюстрация – мальчик, играя на маленькой деревянной дудочке, уводит за собой в море многотысячное крысиное войско. Картинка вдруг начала прямо на глазах увеличиваться и оживать. На картинке, шумели и плескались, ударяясь о скалистый берег, темные волны, беспокойный морской ветер грубо и недовольно трепал белокурые волосы Нильса. Стая крыс завороженно, ровным строем, чеканя шаг, следовала по пятам за мальчиком, не замечая ничего вокруг...
И тут на гребне одной из волн появилось крохотное зеленое пятнышко, напоминающее обыкновенную плесень, какая часто образуется на забытых хозяевами черствых кусочках хлеба. Появилось – и стало разрастаться, делаясь все больше и больше, а зеленый цвет его становился все ярче и насыщеннее. Нильс заметил это, оборвал зачаровывающую мелодию своей дудочки и замер в полнейшем недоумении. А пятно тем временем перекинулось на соседнюю волну, потом на другие... Оно заполнило все море и уже начало подбираться к мальчику и крысам, как бы протягивая им навстречу свои грязно-зеленые щупальца.
Раздался пронзительный писк, крысы, визжа, со всех ног, не разбирая дороги, побежали в сторону берега. Следом за ними бросился испуганный Нильс. Но было поздно: вязкая зеленая жижа ожидала их и там. Она принялась погребать под собой крыс, и в скором времени все крысиное полчище потонуло и растворилось в мерзко хлюпающем зеленом болоте.
Бедный мальчик метался на крохотном островке чудом уцелевшей земли, который с молниеносной скоростью таял под наступающей «плесенью». Одна секунда – и вот уже сам Нильс, издав отчаянный вопль ужаса, пропал под плотным ковром темно-зеленой дряни.
А между тем «плесень» начала хозяйничать и на полках книжного шкафа. Она ловко карабкалась вверх по стеллажу и стекала на нижние полки, довольно чавкая и становясь все ярче и все зеленее. И при этом с аппетитом поглощала книги – одну за другой, одну за другой, оставляя от них лишь жалкие кусочки обглоданных переплетов.
Но вот что удивительно – «плесень» ела не все подряд, а проявляла непонятную избирательность: сжирала исключительно хорошие, добрые и полезные книги, а всякую ерунду в безвкусных обложках брезгливо обтекала, даже не притронувшись, или же сразу презрительно выплевывала, если нечто подобное случайно попадалось ей на пути.
И эта живая, отвратительно чавкающая плесневая масса все разрасталась и разрасталась, погребая под собой старый книжный шкаф целиком со всем его содержимым, и скоро его совсем не стало видно. Теперь на месте шкафа было грязно-зеленое пятно, которое продолжало все увеличиваться и увеличиваться, становясь все больше, больше, БОЛЬШЕ...
Громкий раздражающий электронный сигнал... Яркая вспышка...
