— Я не дам, я не дам, я не дам и не проси…. — пропел Артур, широко улыбнувшись, и почувствовав тепло, расплывшееся от груди по всему телу. Он очень любил подкалывать Виктора Вениаминовича на эту тему, потому что тому строго запретили прикасаться к мальчику. — Тяжело быть педофилом тогда, когда это запрещено?
— Я, между прочим, только увлекаюсь, — ответил Виктор Вениаминович. — Половой связи с детьми у меня никогда не было, и не будет. Просто в отличии от этих, — Виктор мотнул головой в сторону телохранителей. — Я не скрываю влечения к юным. Думаешь, они бы отказались от секса с девчонкой шестнадцати или восемнадцати лет, находясь на необитаемом острове?
— Кастрировать вас надо, ненормальных, — без обиняков сказал один из телохранителей.
— Я не педофил, — возмутился Виктор Вениаминович. — Педофилы трахают маленьких девочек. Маленьких, — подчеркнул ученый. — А шестнадцать лет — разве маленькая? Они спариваются даже тогда, когда им по двенадцать. И ничего! Никто не умер.
— Ну, ты сравнил! — усмехнулся один из телохранителей. — Твой болт, длинной под шестнадцать или восемнадцать сантиметров, и девятисантиметровый у малолетки! Думай же! Ты ей там порвешь все.
— Я не спал с детьми, и не собираюсь спать. В шестнадцать лет они даже в порно снимаются со здоровыми мужиками. Сильно у них там порвано? — парировал Виктор Вениаминович. — Мне просто хочется, но хотеть еще не значит делать. Просто я это не скрываю, а вы скрываете, ибо боитесь воздаяния со стороны общества и закона. Хотя к желанию не подкопаться. Хотеть можно чего угодно.
— Хватит об этой херне говорить, — скривился Артур. — Ты реально псих. Найди себе бабу нормальную, с волосатой писькой, взрослую, да трахайся.
Телохранителям Артур нравился. Бояться как их, так и Виктора Вениаминовича, он перестал довольно быстро, от чего нередко позволял себе подобные вольности в разговорах с ними. Он понял, что терять ему было нечего. Он либо умрет в этой лаборатории, либо нет. Третьего просто не было, от чего и страх пропал. Пока над Артуром ставили эксперименты, он им был нужен. Если его и убьют, то только по окончанию опытов. Это очевидно. Потому Артур не боялся, ведь смерти было уже не избежать.
— Я вообще терпеть не могу секс, — заявил Виктор Вениаминович. — Хотеть — хочу, а вот заниматься — не занимаюсь. Я асексуален. Меня отвращает этот процесс. Потому в желаниях мне нет смысла себя ограничивать. Моя открытая сексуальная тяга к шестнадцатилетним девочкам и мальчикам намного менее опасна, чем ваша латентная тяга к ним же. Это я вам как ученый заявляю. В моем случае секс исключен из-за особенностей моей психики, даже если я буду до безумства пьян. Но вот в вашем случае, по пьянке, социальные ограничители могут слететь, и вы смело воплотите в жизнь то, о чем я лишь только мечтаю. Если условия будут располагать, и возможность появится.
— Да что я, дурак? — возразил телохранитель.
— Меня, дорогой, ты может, и обманешь, но вот себя — нет.
— Когда же меня уволят отсюда, — вздохнул телохранитель.
— Когда секретка кончится, и у тебя будет право на уход из ФСО. А это еще не скоро. Так что заткнись, и терпи всё, что я говорю, — язвительно произнес Виктор Вениаминович.
Автомобиль тронулся, и пассажиры в салоне качнулись, почувствовав начало движения.
Водитель пригнал машину к КПП одной из трех войсковых частей, которые располагались в Куратовске, и остановился перед воротами. Из будки КПП вышло двое бойцов с автоматами, одетые в бронежилеты и каски с камуфлированными нашлемниками. Один держал в руках длинную палку с закрепленным на конце зеркальцем. Он подошел к машине, поместив зеркальце под машину, и став изучать днище. Пассажиры опустили все окна.
Второй боец проверил документы посетителей, поочередно подходя к каждой двери.
— Всё, — сказал боец, возвращая документы водителю. — Можете проезжать.
Водитель кивнул. Солдаты открыли ворота, давая проезд, и водитель въехал на территорию базы, затем направив машину прямо. Они ехали мимо казарм, минули огороженные бетонным забором автомобильный парк, и в конце пути оказались перед большими воротами президентского бункера. Взвыла сирена, и над воротами завращались желтые сигнальные огни, предупреждая об открытии бункера. Нехотя, толстая воротина поползла вниз, скрываясь в специальном проеме.
Водитель въехал на парковку бункера, и припарковал автомобиль на специально выделенном для него месте. Бункер ярко совещался длинными лампами, тянущимися по стенам. Артур удивленно осматривался. На стене он увидел большую надпись «A0», написанную трафаретом и белой краской.
— Вы меня замочить решили? Почему в этот раз не в лес поехали?
— Сегодня особенный день.
— Какой день?
Они вышли из машины. Водитель смело оставил ее открытой, и группа направилась в сторону лифта, шагая по большой надземной парковке. Их шаги эхом разлетались в округе.
— Тебя будут бить сегодня другим разрядом. И в этот раз, я уверен, все получится.
— Да нет там ничего, — Артур цокнул. — Бабки зря тратите. Уже сколько раз лупили, и ничего я не видел.
