— Сынок, можно твои документы? — охранник ловко перехватил бумажник и сам достал водительское удостоверение, — фальшивка, — напрягся секьюрити и активировал доспех.
— Настоящие во втором кармашке, — сглотнул я тугой ком в горле. Расстояние не способствовало победе. Да и еще один конфликт с явно знатным господином за второй день, это уже перебор.
— Хакамадо, значит. Шестнадцать лет, — почему-то успокоился охранник и улыбнулся, — Нарушаем.
— Время, — словно хлестнул словом босс, — быстрее.
— Ода-сан, я поеду с вами, — решительно заявил охранник.
— А вы умеете быстро бегать? — я занял свое место, намекая, что свободных нет — тогда я согласен.
— Документы и деньги получишь в аэропорту, — недовольно отреагировал тот, — если что — из-под земли достанем.
— Мы будем ехать? — проворчал Ода-сан.
— Да, конечно, — хмыкнул я и сорвался с места. Щелчком включил радиоканал между шлемами, — Ода-сан, а у вас крепкое сердце?
— Я прокурор города, сынок, — жестко ответили мне, — сам догадайся.
— Ну, тогда да, — впечатлился я, — едем по второму варианту.
— Что значит второму? — слегка удивился пассажир.
— Полетим.
И до того, как Одо-сан смог что-то ответить, мотоцикл развернулся в сторону ограждения и по воздушному мостику слетел за пределы конструкции. Снизу вилась лента трассы, шедшей к океану — взлетная полоса нужного нам аэропорта находилась на искусственном острове в небольшом отдалении от берега. Широкие крылья сжатого воздуха превратили падение двухколесного монстра в полет. Маневр должен был сэкономить минимум десять минут — развязка была довольно причудливой, а с учетом пробки и вовсе труднопреодолимой. По радиосвязи послышался шумный выдох в момент, когда колеса байка вцепились в дорожное полотно.
— Про сердце я, пожалуй, поторопился, — хекнул пассажир и принялся успокаивать охранников, забыв выключить радиоканал. Из разговора я точно понял, что вместе с документами и деньгами получу кое-что еще, не вещественное, но очень болезненное.
Остальной путь прошел спокойнее — ну, для меня. Ода-сан так не считал, судя по очередным глубоким выдохам.
Десять минут от центра Токио до горячего полотна взлетного поля. К слову, ворота внутрь территории уже были открыты к нашему подходу.
— Ода-сан, а почему самолет просто не задержали? — решился я на вопрос, помогая нанимателю снять с себя ремни безопасности.
— Окно вылета фиксировано, — охотно ответил тот, — со мной или без меня, самолет обязан покинуть воздушное пространство над городом.
— Понятно, — я наблюдал, как прокурор прижал к груди кейс и двинулся к трапу небольшого частного самолета. Неожиданно мужчина остановился и вернулся ко мне.
— Посадить бы тебя, — Ода-сан скептически посмотрел на меня снизу вверх, — Но да ладно. Завтра в шестнадцать жди меня тут, — и поднялся на самолет.
— М-да, — есть от чего почесать затылок. А вот и работа.
— Покиньте поле, пожалуйста, — я кивнул в ответ на просьбу сотрудника аэропорта и двинулся обратно в город.
Через два часа ожидания к выходу подъехали добрые и ласковые представители охраны прокурора. Глаза их лучились заботой и вниманием, а кулаки сжимались в знак поддержи.
— Придурок малолетний, меня чуть инфаркт не хватил, — мягко упрекал главный среди них, потряхивая меня за грудки, — Если бы Одо-сан умер, я бы знаешь что с тобой сделал?
— Соскреб с асфальта, — я мягко убрал его руки от себя, — Я ж вместе с ним был. Кстати, где мои деньги?
— Тьфу, — огрызнулся нервный охранник и кинул в меня кошельком. Надо же — ровно пять сотен, — Глаза б мои тебя не видели.
— Спасибо! — помахал я рукой, — Кстати, ваш шеф меня нанял, завтра увидимся.
Ответом мне был очень тяжелый взгляд и хаотичное включение-выключение Силы вместе с полурыком.
— Тебе шестнадцать, — прошипели в ответ, — Тебя нельзя нанимать. Тебе нельзя водить.
— А еще маленьких нельзя бить! — Я медленно и значительно одел шлем на себя, игнорируя вспышку гнева.
— Ты же школьник, — последнее предложение было с легким удивлением, — Как ты э… летать то мог?
— 'Ветеранов' знаешь? — я дождался легкого кивка, — Я — круче! — и рванул в сторону города.
Россия, Москва. Полвторого ночи.
Свет вывески ночного клуба, мигание гирлянды скорой помощи и полиции. Все казалось нереальным, как в кино, словно не с ней. Когда же это все закончится. Татьяна потянулась за сигаретой и досадливо дернула уголком губ — дядя отнял пачку.
— Да господин офицер, вы абсолютно правы, я поговорю с ней, — голос мужчины средних лет еле доносился через толстое стекло бентли, — примите мою признательность и искренние уверения в почтении.
Татьяна отвернулась, эту сцену она видела не раз. Быть может десяток, а может и два. Пухлый конверт переходит из рук дяди к полицейскому, тот отвечает любезностью и рвет протокол. Ничего не было, никто ничего не видел и ни в чем не виноват.
Легкий хлопок двери обозначил второй тур программы — поучение жизни.
— Прости, я больше не буду, — заученно протараторила девушка, чтобы закончить побыстрее.
— Естественно не будешь, тебя лишили денег, — спокойно ответил Николай Герасимович Вязов, он же — ее родной дядя.
