Мне в ответ сверкает гневный взгляд и льются столь знакомые слова на родном языке. Песня! Жаль, что матерная.
— Такая красивая, приличная девушка, и так некрасиво материшься, — отвечаю ей на том же языке осуждающе качаю головой.
Через пару секунд до нее доходит и она, наконец-то успокаивается.
— Ты что тут делаешь, извращенец? — тем не менее ярости и гнева — хоть ложкой черпай.
— Окном ошибся, прости, — виновато развожу руками, — Карлсон я. А у вас варенья, кстати нет?
— К-кто? Какой Карлсон? — сбивается соседка.
— Который живет по-соседству. На крыше то — бардак! Ремонта сто лет не было, уж я то сегодня видел.
— Ты что тут делаешь? — чеканит слова красавица.
— У меня кресло, — демонстрирую ей свой Трон, — негабарит! Пришлось через окно, а тут — какое окно, кто разберется? Вот моя дверь справа, так? Значит, мне налево — а тут ты. Ну вот как так?
— Поворот после входа в подъезд учел? — успокаивается соседка и пытается вырваться из захвата, — выпусти меня!
— А ты не будешь пытаться меня убить? — уточняю на всякий случай.
— И вовсе я не пыталась, — мило бурчит, — Да если бы я хотела…
— Угу-угу, вот и отлично, — отпускаю воздух.
Девушка растеряно осмотрела следы бойни вокруг, хотела было что-то сказать, но сбилась и вновь вернула маску гнева.
— Мое платье! — рассерженной кошкой прошипела соседка, — мое единственное платье! В котором я завтра должна пойти в школу! Ты его на полоски нашинковал!
— Я дико извиняюсь, — в очередной раз поклонился я, — готов купить новое.
— Моя мебель! — очередной стон, — только утром привезли, вместе с дверью, которую выломал один придурок по-соседству.
— И мебель готовь оплатить, — понурился в очередной раз. Это ж какие траты ожидают? Считай — минимум треть имеющихся денег. А вот нечего бить честных соседей! Ну и что, что окном ошибся, всякое бывает.
— Платье сейчас же! — припечатала соседка, — или я звоню в полицию!
— А меня зовут Хакамадо Итиро, приятно познакомиться, — грустно ответил я.
— Маркиза Татьяна Елецкая, — изящная ручка была милостиво протянута для поцелуя.
— Вау, Омега, погружение до ста метров? — я перехватил запястье и с интересом рассматривал крутые спортивные часы, — Кстати, еще халатик идется покупать, — я деликатно отвернулся.
— Извращенец! — рука была отдернута назад, халатик задернут, а его хозяйка хлопнула дверью в спальню.
— Главное — вовремя отступить, — поучал я кресло, вытаскивая его обратно в окно.
На этот раз я попал в свою квартиру. Ну как я мог забыть верный знак — аккуратно разложенные по центру зала джинсы! И рубашку. Словом, устал я вчера, да.
Нетерпеливый стук разбил иллюзию спокойствия через двадцать минут. На пороге ожидаемо оказалась соседка.
— Идем! — голос, не предполагающий отказа сопроводил разворот через плечо и решительные шаги на лестницу.
Я только кошелек и телефон подхватил. Вот же а? Я, между прочим, тоже пострадал — весь в зеленом соке и голова все еще кружится.
— Слушай, а то, что после твоего гербария мир качается и хочется изобразить фонтан, это нормально? — решился уточнить, когда мы немного отошли от дома.
— Нет, — а глаза подозрительно испуганные, — А почему ты все еще жив? Ох, секунду, — девушка вытащила зернышко из подкладки. Невзрачное семечко тут же проросло в небольшую колючку и больно клюнуло в щеку, — Раз не помер, то само пройдет, — успокоилась Таня, — Я тебе жизнь спасла. Цени!
— Не-не, я на такое не ведусь, — на месте укола сильно щипало кожу, но мир вроде снова стал на место, — Куда едем?
— Я тут второй день, — вздохнула соседка, — Выбирай сам. Тебе же платить.
А, ну тогда по старому алгоритму. Таня была усажена на байк и доставлена в знакомый бутик. Очередной шаг внутрь, величественный тык в подходящее платье.
И вот тут произошел сбой программы. На меня смотрели, словно я только что признался в каннибализме.
— Но так нельзя! — выразила общее мнение администратор зала, — Надо обязательно примерить!
Дальше начался ад. Нет-нет, меня никто не пытал и не мучил, но три часа, вслушайтесь, три часа примерок и однотипных вопросов:
— Ну как тебе? — взволнованный голос и два круга вокруг себя.
— Замечательно, тебе очень идет, — эта фраза была произнесена более пятидесяти раз с одинаковой интонацией и маской заинтересованности. Казалось бы, все!
— Отлично, но я еще кое-что примерю, хорошо? На будущее? — и тут же уносится, не дождавшись ответа.
Да какой же мог быть ответ? Великое равновесие взяло плату за чудо в виде кресла из боевого робота, не иначе.
Но даже этой пытке пришел конец.
— Так что берем? — поинтересовался я, глядя на ворох коробов, пакетов, свертков, перевязанных милым розовым бантом.
— Все, — мило похлопали мне глазами, — Нет, мы можем выбрать самое-самое, это не займет много времени!
— Еще меня есть мотоцикл, почти новый, — я утер слезинку двадцатидолларовой купюрой и передал всю пачку продавщице.
Назад, к моему удивлению, вернулась почти половина. Какая радость. Из трехмесячного бюджета!
— Теперь — мебель, — довольный голос заставил вздрогнуть.
— Может, я просто дам деньги? — вопрос прозвучал робко и с надеждой.
— Конечно, можно и так.
