Около часа я проглядывал кричащие заголовки, фотографии, копии рапортов, аналитические записки, и пытался осознать, что за чудо поселилось по-соседству. Мысли вились довольно причудливые, но общее мнение не складывалось. Пальцы перелистывали бумаги, глаза вылавливали смысл из казенных оборотов в отчетах. Через сорок минут папка была возвращена боссу, сам же я двинулся со второй на выход. Вот тоже вопрос — стоит ли трудному подростку, какой она теперь представлялась, знать подобное? Что она сотворит, когда узнает? Разнесет все вокруг? Пойдет сворачивать шею родному папочке? Хотя последнее вряд ли получится — не дойдет. Охрана, граница, неопытность. С другой стороны — какое я имею право скрывать от нее эти знания?
В этот вечер шеф продолжил работу в кабинете, выезда в город вновь не было. Оставалось только коротать время в тренировочном зале, пытаясь время от времени дозвониться до девчонок Кавати. По телевизору, закрепленному возле выхода из зал, объявили о вознаграждении за любую информацию о троне — род Ито щедро пообещал вознаградить целым миллионом за имя преступника или местонахождение потери. Хоть кто-то меня высоко ценит.
Через пару часов кончилось время отработки, а заодно замигала напоминалка в телефоне — очередной визит на пути к дому, на этот раз условно приятный.
Дорогу к 'салону красоты' я запомнил надежно, потому особо не плутал по улицам. Входная дверь тренькнула колокольчиком, явив знакомую девушку на рецепшене.
— Простите, господин, — лукаво улыбнулась она, — Но Сайто-сан распорядился лишить вас сладкого.
Какое возмутительное вмешательство в образовательный процесс!
20 км от Токио, особняк рода Ито, второй час ночи.
Могут ли несколько часов состарить человека на многие годы? Наследник рода Ито видел ответ перед собой. Легкая дрожь рук, темные мешки под глазами и сломанная тяжким грузом осанка превратили зрелого мужчину в древнего старца, что медленно перебирал талисманы на полке домашнего алтаря.
— Шу, мой мальчик, ты пришел, — вздохнул старец, не оборачиваясь, — Мой бывший друг принял дары?
— Нас не пустили на порог, — нахмурился наследник, еще раз мысленно переживая позор, — Нимме-доно…
— Не называй его по имени, — с горечью крикнул Ито-доно, — он лишил нас такого права.
— Свидетель распорядился запереть ворота в квартал прямо перед нашим носом. Некому было вручать.
Ито-доно зашамкал губами, что то проговаривая про себя. Перед его взором в который раз возник образ взбешенного друга. В планах все выглядело иначе — враг выпивает спецсредство, теряет контроль над эмоциями и заслуженно принимает смерть. Свидетельство Нимме-доно, специально приглашенного на беседу, должно было обелить род Ито в глазах службы безопасности Императора. Но все сорвалось — не сработало средство, не выдержали нервы, а старый товарищ моментально понял, в какую неприятность его чуть не втравили. Последствия целой лавины ошибок не заставили себя ждать.
— Трон нашелся, — рискнул прервать затянувшуюся паузу Шу, — Детский дом 'Хина' обратился в полицию по поводу подозрительного грузовика на заднем дворе. Полиция проверила — машина в угоне. Внутри он и стоял, прямо по центру фургона, безо всякого крепления и защиты. Камер на здании нет, как и зацепок внутри — наши люди выехали раньше следователей, подлога быть не могло.
— Это знак, — тихо прошептал Ито-доно и склонил голову, — Разрушение дома и похищение трона, как символ падения основ и лишения чести и традиций. Детский дом — как символ кары невинных детей за грехи отцов, а трон на его территории — способ вернуть себе честь. Я принял решение по твоему младшему брату.
— Но отец! — воскликнул наследник.
— Молчи! Ты еще молод и не способен понять! — криком прервал его Ито-доно и в образовавшейся тишине тихо добавил, — Пусть это будет достойно и красиво, как подобает воину. Пусть мой младший сын погибнет с честью.
— Я понял, отец, — низко поклонился Шу, сдерживая слезы, — Завтра в тренировочном поединке. Он ничего не почувствует.
— Да будет так, — старик ссутулился еще больше.
— А что с прокурором? Мы можем наказать его уже завтра.
— Не сметь! — гаркнул Ито-доно, — Ты опять ничего не понял! Он — ничтожество, пыль под ногами, забудь о нем!
— Но месть, — заикнулся было Шу.
— Я своими руками убил твоего брата, когда вовлек того, кто мне доверял, в бесчестную авантюру, а не Ода! — с жаром покаяния вещал старец, — Или ты захотел еще одного урока от рода Нимме?
— Еще не факт, что особняк разгромили их люди, — буркнул Шу, крепко, до боли, вонзая ногти в ладони.
— Кто же еще? — скорее, констатировал глава рода, — Иди, сын мой. Завтра будет еще один длинный, тяжелый день. А я еще постою у алтаря, быть может, в этот раз Ками услышит меня…
— Моя стена! — хозяин квартиры в очередной раз охнул и просунул полноватую руку в проем дыры возле двери, словно не мог поверить, — Молодой человек, за какую-то неделю вы разгромили все, что только можно! Дверь, подъезд, стены, подоконник! — взялся за голову арендодатель.
