— Так вот, большинство фондов в свою очередь принадлежат другим фондам, эти фонды — еще одной цепочке собственников, пока все не доходит до ма-аленькой фирмы на Каймановых островах, сто процентов акций которой принадлежат некому Дмитрию Березину. Этот факт вскрылся совсем недавно, вот пираньи и всполошились.
— Что будет дальше? — я примерно представляю сам, но хочу узнать мнение старика.
— Сложный вопрос, — нахмурился старик, — Я бы сказал, что тебя убьют, но не все так просто. Главный род клана решил взять куш себе — у них в последнее время наблюдаются трудности с финансами. В этой связи два решения — опекунство с последующим разорением управляемых фондов или насильственный перевод собственности. Заставят подписать бумаги и все. Но вот незадача, вся информация вышла на поверхность — ведь даже до меня дошли слухи. Убивать тебя никто не будет, более того — твой герб восстановлен.
— Вау, — безо всякой радости отреагировал я, чтобы не молчать.
— Так что, граф Березин, мои поздравления, — иронично кивнул дед.
— Так значит, опека?
— Именно, опека уже зафиксирована в суде. Пираньи получили доступ к накопленным на счетах процентам, однако лимит доступа к финансам весьма жесткий.
— Короче, им мало, — утвердительно кивнул я.
— Так и есть, — вздохнул сенсей, — Все запутано запретами настолько сильно, что им теперь нужен лично ты в качестве близкого родственника. На короткое время. После твоей смерти все отойдет жене, а значит — клану.
— Что делать? — я просчитывал варианты, но все выходило довольно безрадостно. Макото-сан способен помочь советом, но не вступит из-за меня в войну. У него внучки, да и род не самый сильный, хоть и весьма древний. Увы, древность не означает богатство, а если нет денег — нет и личной армии. Да и повод — война с законными опекунами за наследство сироты — звучит так себе. Под такой флаг союзников не соберешь.
— Тебе придется исчезнуть, — вздохнул дед и протянул мне стопку документов, — теперь ты Хакамадо Итиро, простолюдин.
— Сенсей, какой в пень, Хакамадо? Вы мое лицо видели вообще?
— Не жужжи и бери, что есть, — проворчал старик, — С понедельника пойдешь в Дакисюро.
— Да вы не иначе смерти моей хотите! Простолюдин с японской фамилией и европейским лицом идет в самую элитную школу Токио! Давайте скинемся сумасшедшему на веревку с мылом! — воздел я руки ввысь.
— Ты не спросил самое главное — зачем я заплатил кучу денег и обзвонил десятки людей, чтобы найти для тебя местечко, — сухо ответил старик.
— Простите, сенсей, — я виновато склонил голову.
— У тебя талант. Нигде в Японии нет учителей контроля лучше, чем в Дакисюро. — хлестко говорил Макото-сан, — Если ты сломаешься, значит, я в тебе ошибся.
— Как бы шею не сломали, — проворчал я.
— Выдюжишь, — отмахнулся старик, чуть помолчал, и продолжил, — Ты как-то спрашивал, почему в моем кабинете нет ни одной фотографии погибших сыновей?
Было такое. Я даже подумал, что в Японии такой обычай, потому и спросил, но старик отшутился в тот раз. Он вообще не любил говорить на эту тему, даже после пары бутылок рисовой водки — каюсь, специально подгадывал такие моменты для расспросов.
— Мне не нужны их фотографии, — заявил сенсей, — Потому что их образы всегда со мной, — и пару раз громко щелкнул пальцами.
В зал тут же вошли слуги, поставили столик с едой, а так же несколько маленьких бочонков с разноцветным песком, после чего вышли, плотно закрыв за собой створку.
— Смотри.
Еле уловимое дыхание бахира. Бочонки окутываются легкой дымкой. Ветер подхватывает песок и поднимает его в воздух разноцветными облаками. Через некоторое время облака сталкиваются, переплетаются, проникают друг в друга, чтобы подплыть к столу живыми, настоящими фигурами двух молодых мужчин и красивой женщины. Под шелест песка фигуры занимают места за столом.
— Зачем мне фотографии, — вздохнул старик, улыбнулся мне и сел за стол, жестом приглашая присоединиться.
— А я смогу вот так сделать фигуры отца и матери? Братьев и сестры? — сглотнул я твердый ком в горле.
— Контролю научат в Дакисюро, — кивнул дед, — Все зависит от старательности, только одно но.
— Слушаю? — я развернулся к сенсею.
— В школе учат техникам. Тебя я учу иначе, поэтому старайся не демонстрировать свои способности окружающим. Не больше тех же техник, — старик внимательно смотрел в мои глаза, проверяя правильно ли я его понял.
— Как скажете, учитель. — Я покорно кивнул, соглашаясь. Моя учеба действительно была очень своеобразной — по крайней мере, я не видел аналогов. Этому Макото-сан учил только меня, с внучками он занимался изучением традиционных техник бахира. Не смотря на прямое разрешение сенсея, в спаррингах с девушками мы использовали только стандартные техники. Потому как я боялся увидеть в их глазах страх и ужас, боялся разбить то теплое чувство, что выросло между нами из дружбы и привязанности.
— Школа имеет уклон в изучение разнообразных боевых искусств. Каждый может выбрать себе направление и вступить в соответствующий клуб. Пойдешь в тот клуб, что я укажу. Выбор будет очень обширным, не соблазнись легкими решениями.
