Водитель достался колоритный, не из местных — индус со сверкающей улыбкой, в форменном сюртуке, белых перчатках и фуражке. Далеко его жизнь закинула — или подняла, смотря в какой касте родился. Одно остается неизменным — его путь в водители престижного автомобиля наверняка был раз двадцать сложнее, чем у любого японца — не потому, он что индус, а потому что чужак. Как вывод, водителем он должен быть первоклассным. Сам шофер оказался добродушным и счастливым, попросил звать его 'Абу', так как настоящее имя редко кто может выговорить правильно. Словом, там, где другие жалуются на жизнь, индусы отвечают 'судьба' и легко идут дальше.
— Встречаете кого-то? — деликатно поинтересовался Абу.
— Очень злого отца невесты, — с шофером было легко, словно знал его лет двести, — Моей невесты, — иронично добавил я.
— Без второй машины будет нелегко, — подхватил улыбку водитель.
— Он на своей, — вздохнул я, — Что не помешает ему набить мне морду.
— Мы можем встать возле поста контроля. Рядом автомат с булочками, а значит — много полицейских, — предложил Абу.
— Идет, — настроение пошло вверх.
— Позади ваши друзья? — шофер посмотрел в боковое зеркало, — минут двадцать за нами едут.
Я склонился вперед, чтобы поймать отражение.
— Какая именно? — в плотном потоке, что неспешно катился к аэропорту, было множество машин.
— Honda civic, серая, во втором ряду на три машины позади.
— Впервые вижу, — слегка напрягся я, — Абу, а наша машина застрахована?
— Да, господин, — кивнул он, — Ожидаются неприятности?
— Да не должны, но будь начеку. Да, и еще, — в спохватился я, вспомнив мысли о нелегкой судьбе чужаков, — тебя не уволят из-за аварии?
— Если я виноват? — уточнил шофер.
— Если тебе придется стать виноватым.
— Зависит от вас, господин. Замолвите словечко — останусь на месте, — абсолютно спокойно ответил Абу.
Я же говорю — непробиваемые типы, эти индусы. Уволят? Не уволят? Завтра конец света? Ну что же — судьба.
— Замолвлю, — я еще раз посмотрел на хонду, но из-за расстояния и солнца не смог рассмотреть людей в салоне.
Беспокойства особого не было, а вот любопытство било ключом — кому это я понадобился? Вернее — вполне мог много кому, но кто их этого числа способен пойти наперекор покровительству.
Со стороны может показаться, что покровительство — панацея, уж слишком часто я его вспоминаю. Забавно, но так оно и есть — все дело в статусе родов и кланов. Многим мало иметь гвардию, финансы и власть — им важно демонстрировать все это. Гвардия отлично покажет себя в сражении и на полигонах, дорогие вещи и машины подчеркнут богатство рода, а вот с властью чуть сложнее. Покровительство — один из способов доказать себе и окружающим свой статус. Покровитель слаб — отыграются на подопечном, покровитель силен — подопечный живет спокойно. Словно усы у тигра — не жизненно важно потерять один из десятка, но весьма обидно и вполне достаточно, чтобы оторвать голову тому, кто осмелился это проделать.
Таким странным тандемом мы доехали до терминала, сопровождающие свернули в последний момент на одну из платных парковок, мы же затормозили, где планировали — прямо под знаком не парковаться.
— Абу, привет! — махнул рукой полицейский и прошествовал дальше. Все таки, повезло мне с шофером.
Основной вход в главное здание терминала располагался в паре сотен метров от нас, что отодвигало суету машин встречающих-провожающих довольно далеко. Еще дальше находился перрон аэроэкспресса, а в самом конце виднелась стоянка автобусов — тот еще муравейник. Я бы запутался точно, но опять таки выручил всезнающий шофер и указал на нужный нам створ ворот. Грузовых въездов было как бы не пару десятков, так что информация оказалась поистине бесценной.
Было бы идеально встретить дорогого гостя прямо на взлетной площадке, но не было со мной человека-пропуска в виде Сайто-сана, поэтому я уставился на ворота в сектор чартеров и приготовился ждать. Особого напряжения не было — от тестя все равно никуда не деться, а пассажиров цивика вряд ли вдохновит на атаку вид полицейских, кучкующихся у автомата со снедью.
Примерно через час ожидание было завершено — из открывшихся ворот плавно выплыли бронированные детища немецкого автопрома — два одинаковых черных мерседеса в сопровождении трех угловатых джипов того же цвета. На капотах седанов гордо реяли небольшие флажки рода Авиновых — зелено-золотая вышивка на белом фоне в виде мудрено перевитых листьев и ветвей, что создавали руническую 'а'. Я к этому моменту вышел из машины и встал рядом — все равно кортеж мимо бы не проехал.
