Вот оно — бремя руководителя. Как же хотелось поехать самому — кто бы знал, но плох тот начальник, что не способен организовать плевое дело так, чтобы его личного участия не требовалось. Потому-то Ито Шу уже второй час изрядно нервничал, пытаясь дозваться хоть до кого-нибудь. Само собой, на предполагаемое место событий уже давно выехала еще одна машина, однако застряла в огромной пробке, что разрослась за какой-то час от города до аэропорта. Недоброе предчувствие сжало сердце — как бы не было прямой связи у крупного дтп, о котором говорили по радио, с потерей бойцов. Часть наблюдателей двинулась пешком и обещала добыть хоть какие-то сведения.
В голове Шу не укладывалось, как один парень мог противостоять семерым воинам, шести ветеранам и учителю — почти половине всех сил рода. Такого просто не могло быть! А если все таки произошло? Холодный пот прошел по спине — последствия могли быть чудовищными, начиная от неминуемого поражения за спорные территории и общего падения статуса рода в негласной шкале рангов. Неужели все произошедшее часть сложного плана недоброжелателей, и он сам отправил большую часть гвардии в засаду? Такие мысли выматывали нервы и лишали сил.
— Господин, у ворот Даоки, — голос незаметно подошедшего слуги вывел Шу из размышлений.
— Наконец-то! — подпрыгнул с места наследник рода, собираясь лично встретить одного из отправленных ветеранов, но дал солидности взять верх над горячностью, — Почему он у ворот, почему не пустили внутрь и не привели ко мне?
— Господин, он какой-то, — слуга замялся, подбирая правильное слово, — странный.
— Что значит странный? — Шу двинулся к наблюдательному посту, жестом дав понять слуге следовать за ним.
— Не отвечает на вопросы, стоит на месте, покачивается, словно пьяный.
— Нажрался? — гневно прорычал Шу, в душе ликуя. Если бы так! Да пусть хоть весь отряд напьется, главное — чтобы празднуя успех и никак иначе.
— Не могу знать. Направили к нему человека, но тот не вступает в беседу.
— Разберемся, — Шу прошел через охрану поста видеонаблюдения, открыл дверь и сразу нашел нужный монитор, соединенный с камерой над воротами. На экране действительно был Даоки — и именно в том виде, что описывал слуга — ветеран покачивался, склонив голову, но при этом крепко стоял на ногах.
В след за ним вошел отец — видимо, ему тоже доложили о неких странностях.
— Не тянись, — отмахнулся Ито-доно от стойки смирно в исполнении Шу и пригнулся поближе к монитору, — где остальные?
— Не вышли на связь в положенное время. Отправил людей для выяснения обстоятельств, они будут на месте через сорок минут, — отрапортовал Шу, пытаясь унять страх перед отцом.
— Ничего нормально сделать не можешь, — фыркнул глава рода, — Этого — впустить во внутренний периметр и блокировать до выяснения обстоятельств, — Ито махнул в сторону экрана, отдавая распоряжение главе караула, на всякий случай сдвинул в сторону стеклянную крышку на центральном пульте и вдавил кнопку общей тревоги. Где-то в здании рыкнули сирены, давая знак гвардии занять места согласно распорядка.
— Сам встречу, — старик взглядом остановил сына и двинулся во внутренний двор.
Шу не оставалось ничего другого, как вглядываться в цветную картинку видеокамер.
Вот во двор вышли два оставшихся у рода учителя, подтянулись три ветерана в американских МПД и сорок бойцов с автоматическим оружием, что полукругом встали у правой стены — более, чем достаточно для любой неожиданности, и это если не считать штатных точек обороны — десятка автоматических пулеметных гнезд, что намертво перекрывали весь сектор внутреннего двора.
Небольшая дверь в створе тяжелых бронированных ворот приоткрылась, гостеприимно приглашая гулену-Даоки вернуться домой. Внешние камеры показали, как мужчина шелохнулся и неестественной, ломанной походкой пошел вперед. Каких-то двадцать шагов, и слуга рода вступает на ухоженную территорию внутреннего двора, двигается в его середину и замирает в метре от разозленного Ито-доно. Камеры не передавали звук, но Шу отчетливо видел маску гнева на лице отца. Нетрудно было догадаться, какие слова сейчас слышит Даоки — однако вовсе не реагирует. Голова так же склонена вниз, тело покачивается, словно центр тяжести мужчины где-то далеко под землей. Такое ощущение, что перед ним не нормальный человек, а… одержимый? Шу резко схватил микрофон и переключил тумблер на колонки внутреннего двора.
— Засада! — голос вышел неестественно-хриплым.
Его предупреждение словно послужило стартовой отмашкой для целого каскада событий. Вот слуги рода отбрасывают своего главу назад, чтобы защитить. Один из ветеранов бьет плетью воды в лже-Даоки, сдирает с него часть одежды и кожи, но результат то должен был быть совсем другой. Да его перерубить должно было пополам!
