Был подписан приказ, и мне выдано направление на сборный пункт, дальше там разберутся куда меня. Так что по сути меня освободили в зале суда, если это можно так назвать. Или в хате суда? Кстати, на судей я не злился, мне даже понравилась их формулировка, может действительно поможет? Конвоир уже ушёл за следующим беднягой, а может и не беднягой и заслуженно судить будут, а я с бумагами, убирая их в карман гимнастёрки, покинул хату, и поискав в деревне, нашёл место постоя, сеновал у старушки, что жила на окраине. Есть не хотелось, уже ужинал, ну и доставая из Хранилища форму, подобрал себе новенькую, не ношенную, пришил петлицы и эмблемы стрелка на ворот гимнастёрки и шинели, переоделся в новенькую форму, застегнул ремень, на котором развешены подсумки с магазинами к «СВТ», винтовка тут же была. Новенькая, но почищенная. А форму старшины убрал. Подумав, прикинул свои дальнейшее планы. Мне в Смоленск нужно, я сильно удалился к югу. Вот и думаю, зачем мне где-то поблизости в состав какой дивизии входить, лучше перебраться в Белоруссию и там влиться в состав любой обескровленной дивизии. По сути я благодарен Лебедеву и Зиновьеву, я был привязан к батарее, перевестись бы мне не дали, а тут нежданно-негаданно я получил свободу. Чему без шуток рад. Я ещё во время выхода из окружения думал, что делать, решил отдохнуть, выйдя к своим, голова совсем не варила от усталости, там что придумаю. Однако всё решилось за меня, да ещё в самом лучшем виде. Да я везунчик. Теперь смогу сам решать где воевать, чем и решил воспользоваться.
Не смотря на сильную сонливость, мог на ходу уснуть, я всё же покинул сеновал, и деревню, решил, что не буду задерживаться, и побежал по полевой дороге прочь от деревни, обойдя часового что стоял на въезде. Как таковой у деревни особо охраны и не было, можно сказать неглубокий тыл. Потом хлопнув себя по лбу, вот что значит усталость, голова совсем не варит. Достал велосипед, шуметь я не хотел, и устроившись в седле приналёг на педали. Километров через пять, сменил велосипед на мой любимый связной «мессер», и пропустив санитарную автоколонну, земляной голем поднял самолёт в ночное небо и направил машину в сторону Могилёва. За город, в советский тыл, там отдохну пару дней, высплюсь, и пойду куда устраиваться. А на заднем сиденье самолёта я сразу вырубился. Голему перед этим отдал такой приказ, найти подходящее место для посадки, чтобы нас не обнаружили, самолёт спрятать, развернуть палатку, меня в ней раздев, и охранять стоянку до моего пробуждения или пока нас не обнаружат. Тюк палатки был тут же, в салоне. На этом и вырубился, что дальше было уже не помню.
Проснувшись, я понял, что големы всё же тупые роботы, раздел тот меня полностью, спал я, завернувшись в шинель, совершенно голый. Палатка офицерская, в ногах аккуратно сложена форма, сапоги, и оружие с амуницией. Потянувшись, и войдя в управление големом, тот рядом находился, охранял, выяснил последнюю информацию по моим делам. Итак, мы находимся в сорока километрах от Орши, Могилев в стороне, ближе найти место посадки, и чтобы она не привыкла внимания тыловых подразделении советских войск, не удалось. То место для посадки не годилось, то свидетели рядом. А когда сошлось, мы уже были далеко от нужного города. Это не страшно, главное роща большая, самолёт спрятан, закидан ветками, палатка стоит, и я в ней отдохнувший. Аж голова гудела от пресыщения сном. Кстати, а сколько я сплю? Оказалось, тринадцать часов. Нормально. Время было час дня. Сегодня семнадцатое июля, к слову. Хм, а может пару дней надо было с семьёй отдохнуть? Вот почему хорошее мысли опосля приходят? Всегда так.
