- Война будет страшная и кровавая, года три, а то и четыре продлится. Войну я начал у Белостока двадцать второго июня. Много что видел. Когда мы из окружения выходили, и моя группа двигалась на хутор купить припасов для батареи, я тогда был батарейным старшиной, мы застали момент, как всю семью хуторян загнали в сарай, обложили хворостом и подожгли. Все жители сгорели заживо. Мы ничего не могли сделать, их было больше нас. У меня шесть бойцов у них рота при двух бронетранспортёрах. Меня заинтересовало почему и за что. В общем, мы выкрали одного солдата, он был немецкой форме, и выяснили. Пленный оказался нашим, украинец, бывший красноармеец попавший к немцам в плен впервые дни войны. Так ладно бы западенец, нет, харьковский. Это было подразделение для очистки территорий. Называется зондеркоманда. Их у немцев уже десяток действует. Задача этих подразделений освобождать захваченные земли для германских граждан, что сюда приедут и заселят их. Оставлять разрешают только рабов, молодых парней, должен же кто-то работать, и девушек для утех господ и развода следующих рабов. Сами немцы подобным геноцидом заниматься брезгуют, поэтому набирают согласных в лагерях военнопленных или из украинских и польских банд, что с охоткой идут работать на немцев. Командует ими обычно немецкий офицер, но в забавах, особенно с молодыми девушками, тот не участвует. Брезгует. Этот же пленный рассказал, что у немцев есть план «Ост», слышал, как о нём немецкий офицер говорил, по нему всё население Совестного Союза подлежит уничтожению, потому как его населяют унтермерши. Это значит недочеловеки. Вот эта зондеркоманда этот приказ не выполняет. И если думаете, что вас стариков не тронут, то ошибаетесь, их задача как раз уничтожать таких как вы, удобряя уже их землю, как они считают. Мы тут долго не продержимся, собьют нас, нужно как можно больше набить этих тварей. Потом сюда придут немцы. Простых армейцев можете не бояться, максимум выгонят из домов в сараи, да девку какую офицеру подарят на ночь да дальше уедут, а вот кто придёт за ними… Они и будут заниматься уничтожением населения. Мы того пленного отвели командиру нашей группы, он генерал, комкор. Тот выслушав мой рапорт очень сильно осерчал и приказал уничтожить роту этих тварей. Мы это сделали, я сам четырёх пристрелил и двоих в рукопашной зарезал, никто не выжил, раненых добили. Позже я не раз видел следы их работ, сгоревшие дотла небольшие деревни и множество костей в углях на кострищах от больших сараев или домов. Целые овраги расстрелянных. Большие сёла они пока не трогают, небольшие деревеньки и хутора уничтожают, но и до вас очередь дойдёт. Если мы их обратно не погоним. Потом ещё одну такую команду обнаружили и уничтожили. Я поклялся себе, что уничтожу за подобные преступления тысячу немцев. И я выполнял своё обещание, старясь не оставлять подранков, добивая пулей или штыком. До выполнения данного мне слова мне осталось уничтожить семьсот двух немцев.
Что интересно, я особо и не лгал, всё так и было. Особисты нашего Шестого механизированного корпуса не раз фиксировали зверства таких команд.
- А те пятеро на реке? - с явным интересом спросил Потапов.
- Они посчитаны, - подтвердил я.
- И что, уходить? - спросил старик.
- Хотите жить, уходите. Хату и хозяйство можно восстановить, жизнь не вернёшь.
- И далеко?
- Москву не возьмут.
Намёк тот понял, и удивился.
- И что, и Смоленск возьмут?
- Кровью умоются, но возьмут.
