Постепенно успокаивались человек и собака. В какое-то мгновение Пришелец снова хотел было вернуться к оврагу, но там уже росла одна берёза, рос один без ивняка, шиповник, а серебристый туман, редея, поднимался к небу. Но, так, же плавно текла река, стояли кусты и деревья, в гуще которых щебетали птицы. Иван успокаивающе предложил гостю погладить собаку, для которой он станет потом своим. Могур недоверчиво протянул руку, осторожно погладил вздрагивающего Шарика. Никогда раньше он никакого зверя не гладил, а только загонял его в яму и забивал там его камнями. Шарик косился, но больше не рычал и тем более не лаял, хотя от Пришельца сильно пахло дымом, глиной, сыростью чем – то чужим, пугающим. Однако хозяин приказал, и собака терпела, покорно склонив голову. Могур, осмелев, погладил одежду Ивана, удивляясь мягкости его серых хлопчатобумажных брюк, синей футболки, причудливому, на его взгляд, пошиву кед. Интересно, из шкуры какого зверя у него одеяния? Таких зверей Могур ещё не встречал, тут нет ни шерсти, перьев, щетины, чешуи. С особой тщательность пришелец провёл рукой по топорищу, стараясь запомнить все его изгибы. Коснулся он и обуха топора, проверить лезвие ему не позволил Иван.
– Очень острое! – Предупредил он, – порежешься! Нельзя!
Могур послушно отвёл руку. Он теперь смотрел на фермера, как на могущественного бога, имеющий такой удивительный скребок и сумевший приручить такого дикого зверя. Своё появление здесь Могур не считал не поправимым несчастьем. Ранним летом, не раз он наблюдал появления на небосклоне два солнца (одно яркое, другое тусклое). Тогда к одной их берёзе прирастала другая, а к их ивняку примешивался шиповник. Всё окутывалось густым серебристым липким туманом. Его соплеменник Машур однажды исчезал в загадочном тумане. Вернувшись, он рассказывал о виданных им, существах, похожих на человека. Только не обычной шкуре, о широкой, чистой от травы, тропинке, о больших зверях, бегающих на круглых ногах. Он вспоминал о прочных больших укрытиях, сделанных из дерева. Он принёс с удобной деревянной ручкой, очень острый скребок, что когда Олиста, очищала от жира шкуру барана, то порезала свою руку. Тем скребком очень удобно чистить шкуры, перерезать жилы, отрезать мясо, сдирать берёсту с берёзы и даже закидывать горячие камни в горшок с водой. Чудно рассказывал его соплеменник. Сегодня Могур, увидев загадочный туман, тоже решил <<заблудиться>>. Он специально шагнул к берёзкам, забрался в кусты ивняка и шиповника.
Пришелец поделиться своими сомнениями с Иваном. Он выразил сомнения, есть ли такие звери, быстро бегающие на круглых ногах? В лексиконе Могура отсутствовало определение о ширине, длине и круге. Он только представлял в воображении форму колеса, а более образованный мозг Ивана сам находил ему определение.
– Есть такие звери, машинами называются, – прилаживая обратно кол, развеял он сомнения Могура, – залезешь в его нутро и едешь быстро-быстро!
Могур сел на траву, подпёр голову руками, задумался: разве зверь может впустить в себя, даже, если и захочет? Куда же он денет свою утробу? Это не возможно? Зачем Иван обманывает его? Но, для чего тогда пролегает здесь эта длинная широкая тропа, пересекающая речку и убегающая вдаль? Тут Могур заметил синие, как <<Жигули>> с шумом пронеслись по дороге, оставляя за собой лёгкую пыль и слабый запах бензина. Так не пахнет ни один из знакомых ему, зверей. Могур со страхом повалился на землю – окружающий мир перестал быть понятным ему. Что ещё его ожидает? Может, деревья зашагают? А звери залетают? Огонь перестанет греть? В речке не будет воды? Что происходит на свете? Куда он попал? Он перестал понимать мир.
Иван озадаченно смотрел на Пришельца. На его согнутую широкую спину, крепкую шею, на длинные, жилистые руки с толстыми пальцами с чёрными обкусанными ногтями. Чёрные потрескавшиеся пятки выставились из прорехи мягкой шкуры, стянутой у шиколодки тонкой жилой. Внешне, если его вымыть и переодеть, он ни чем не отличается от современного человека. Чтобы поведение Могура не вызвало подозрений, его можно представить доктором исторический наук. Он исследует первобытно – общинный строй и сам старается вжиться в ту далёкую эпоху. Он застенчивый, малоразговорчивый человек. Всё же пришельца необходимо подстричь, вымыть, переодеть его в старую отцовскую одежду. После грубых шкур мягкая материя должна ему понравиться. Им бы только не заметно перейти мост, загон для овец, а потом они свернут к баньке, скроются с глаз в её тёплой духоте.
Семён Петрович и Мария, его родители, оба худощавые, поседевшие, со сгорбленной временем, спиной, не многим отличались от сильного молодого Могура. Они тоже боялись шумного города, быстрых машин. Привычное житьё на природе с минимум информации, под опёкой любимого сына, их вполне устраивала.
