Это было первое увиденное мной использование огня в бою. Буквально за пару минут почти весь ящер покрылся огнём, но, похоже, это его вообще не волновало. Он продолжал носиться по нашей территории и крушить всё подряд. Попадавшие под его лапы, уже не вставали. Да и под удар хвоста тоже. Глядя на этих несчастных, я лишний раз подумал, как же я удачно переселился — в тело княжича, а не в одного из этих парней внизу.
Ещё защитники города стреляли в ящера из приспособлений, похожих на старинные ружья или пищали. Только стреляли странно — бесшумно. А вот на подлёте к зверю, пуля или что там они выпускали, взрывалась. Но и от этого толку было не больше, чем от стрел. Зверь казался непобедимым.
Он носился за крепостной стеной минут пять, и за это время успел разрушить вообще всё, что находилось в близости от ворот. А потом монстр вдруг остановился. Встал как вкопанный. Постоял так секунд десять и как ни в чём не бывало развернулся да, не спеша, направился к выходу. Как мавр, сделавший своё дело, нисколько не обращая внимания на то, что он горит. Выглядело это крайне эффектно и довольно страшно. И не менее страшно было смотреть на территорию, по которой носился ящер — там было разрушено вообще всё, словно мощную бомбу взорвали.
Как только зверь вышел в оставшийся от разрушенных ворот проём, он побежал в сторону вражеского войска — какой-то невероятно лёгкой для такой туши рысью. А защитники города тут же принялись устанавливать баррикады на месте выбитых ворот.
Когда зверь почти скрылся из виду, отец сказал:
— Плохо дело.
А до этого все молчали. Ни у кого просто не было слов, чтобы выразить свои эмоции. Да и теперь особо нечего было говорить. Князь коротко и ёмко обрисовал ситуацию. И дело даже было не в том, что мы лишились ворот — само по себе такое оружие, как гигантский ящер, давало врагу огромное преимущество. Я, конечно, надеялся, что против него есть какие-то магические приёмы, но слова отца эти надежды почти разрушили.
— Мне кажется, не настолько всё плохо, — всё же рискнул вставить свои дежурные пять копеек дядя. — Камнерог убежал.
— Он не убежал, — возразил отец. — Его увели. И в любой момент могут вернуть. И, возможно, не одного.
— Не думаю, что у них есть другие, господин, — произнёс воевода. — Но нам и одного достаточно. Ты же видел, ни га́рки, ни гро́мницы его не берут. Он зачарован от огня. А ничем другим такого быстро не взять — у него шкура как железо. Мы, конечно, в любом случае смогли бы с ним справиться, но не быстро. Ну а если бы ещё златичи начали штурм в это время, то совсем бы тяжело было.
— Поэтому его и увели, — сказал тысяцкий. — Задача камнерога — пробивать стены и сметать первую линию обороны. Сейчас его приведут в порядок, и он вернётся. Чтобы снова быть использованным по мере необходимости.
— Нужно подготовиться к его встрече, — заявил дядя. — Придумать что-то.
— Тут мало что придумаешь, — вздохнув, произнёс воевода. — Против камнерога и подобных им тварей хорошо работают га́рки. Дикий зверь сразу же пугается и убегает. Но этот обучен, зачарован от огня и находится под влиянием зверослова. Тут вообще непонятно, что делать.
— Но что-то же делать надо.
— Принять предложение Станимира! — жёстко вступила в разговор мать. — Вот что надо делать!
— Радмила, мы не можем сдаваться! — возмутился дядя.
— А Мстислав не говорил о сдаче. Он предлагал перемирие, — парировала княгиня.
— Это одно и то же!
— Нет, Видогост, это не одно и то же, — возразил отец. — Но в любом случае перемирие означает отказ от Великого престола. А это неприемлемо.
— Откажись от него, Борислав! — сказала мать. — Зачем тебе этот престол?
— Женщина — плохой советчик в ратных делах, — продолжил накалять обстановку дядя. — Мы сможем отстоять Велиград, а потом, когда придут союзники, и Княжий Посад возьмём.
— Нет, брат, Княжий Посад мы взять не сможем, — возразил отец. — Тем более, если на стороне Станимира огневики.
— Да даже если бы и могли, — стояла на своём мать. — Зачем тебе этот престол, Борислав?
— Он его по праву! — не менее яростно упирался дядя.
— И что теперь? Погибнуть? Погубить наше княжество? Разрушить всё, что нам досталось от предков? Ради какого-то Великого престола?
— Не ради какого-то, Радмила! Великий престол принадлежит Бориславу по праву! Мы должны его забрать. Это дело чести! Ради Великого престола и ради чести мы ведём эту войну!
— Ради Светозара мы её ведём! Это он втянул нас в неё! Ему война нужна больше, чем нам. Ему и тебе, Видогост!
— Радмила, ты позволяешь себе слишком много! — возмутился дядя.
— Я позволяю себе говорить правду! — жёстко ответила ему мать. — И я не могу понять, почему ты так упорно настаиваешь на продолжении войны.
— Хватит! — громко произнёс отец. — Не хватало ещё, чтобы мой брат с моей женой поругались, когда враг у ворот.
— Если бы у ворот, — язвительно произнесла княгиня, явно намекая на то, что ворот уже не осталось.
— Хватит! — рявкнул отец, да так душевно, по-княжески, что все наконец-то замолчали и, как мне показалось, даже дышать теперь старались тихо.
