И лишь когда я достал клинок, до меня дошло, что всё это я вытворяю, получив сильнейшие ожоги. Отбросив меч на траву, я принялся их рассматривать. Но… их не было. Ни одного даже самого маленького ожога. Ссадины были, синяки, царапины, а ожогов нет. Спину я, конечно, рассмотреть не мог, но мне хватило рук и ног. Я хорошо помнил, как голыми ногами лежал на углях, но следов от этих углей на ногах не было.
Это было странно, ведь я помнил, как ощущал запах горящей кожи? Или это был запах горения грязной, мокрой рубахи? Я осмотрел её — рубаха прогорела в нескольких местах до дыр. А на моей коже не было вообще никаких следов огня.
Как такое возможно? Что это? Очередная магическая опция? А не много ли их на одного меня? Куча вопросов и ни одного ответа. Но факт оставался фактом — огонь не нанёс мне никакого вреда.
Я посмотрел на слегка погасший костёр и решил провести эксперимент: подошёл к нему и сунул руку в огонь. Пламя охватило мою кисть, я невольно зажмурился, ожидая, что будет больно, но нет.
Сначала было горячо, но не более чем, когда суёшь руку в излишне горячую ванну, потом я почувствовал в руке пощипывание, слегка похожее на онемение, а секунд через десять прошло и оно. И я вообще ничего не ощущал. Огонь меня не брал. Как минимум обычный огонь, который здесь называли диким.
Я хотел было уже вытащить руку из костра, как вдруг пламя, пляшущее вокруг моей ладони, стало ярче, и буквально за пару мгновений огонь охватил меня всего. От неожиданности я вскочил, но так и остался стоять возле костра, не зная, что делать. Дискомфорта я не испытывал, но меня ужасно напугало, что я превратился в живой факел. Неизвестно, какие у этого могли быть последствия. А их не могло не быть, это я понимал.
А ещё я вдруг понял, что мне это всё нравится. Внезапно пришло осознание этого факта. Я вдруг почувствовал невероятную эйфорию и лёгкость, будто я стал воздушным, как этот огонь. Я ощутил себя невероятно сильным и могущественным. Мне казалось, теперь я могу свернуть горы; меня распирало от какой-то невиданной, мощной энергии; казалось, если я не дам ей прямо сейчас возможности выйти наружу, она меня просто разорвёт.
А пламя вокруг меня разгоралось всё сильнее и сильнее.
Зал Дыхания Истинного огня располагался в самом сердце Старшего Дома братства. Стены его уходили вверх на высоту шести человеческих ростов и были отделаны в оттенках тлеющего угля: глубокие бордовые, охристо-рыжие и кроваво-красные переливы создавали ощущение, будто само помещение пульсирует жаром. Сводчатый потолок был выложен из чёрного обсидиана и покрыт рельефными узорами в форме языков пламени. По периметру зала медленно вращались висящие в воздухе тонкие, пылающие ровным магическим светом венцы. Они освещали зал тёплым, золотистым сиянием.
В центре помещения располагался подиум из полированного красного камня в форме девятиконечной звезды. Он был огромен, как площадка для поединков, и возвышался над полом примерно на метр. А в центре подиума в глубокой чаше находилось само Дыхание Истинного огня — пульсирующий ровным ослепляющим светом огненный шар. Пульсация его была неспешной, завораживающей, похожей на настоящее дыхание.
Диаметром шар был около метра, он совсем немного возвышался над чашей и не подпитывался ни дровами или каким-либо ещё обычным топливом, ни магическими энергетическими запасами. В этом не было нужды. Дом Старшего Братства Истинного огня был построен на месте Силы, а максимальная её концентрация была здесь — в месте, где установили подиум для Дыхания. Поэтому сама Сила питала этот огненный шар, энергия Силы позволяла ему дышать.
Дыхание Истинного огня было не просто символом братства, его важнейшим артефактом и главной ценностью. Огненный шар являлся определённым маркером благополучия этого древнего магического ордена и всего мира. Одно из древних пророчеств гласило: пока Дыхание Истинного огня не остановится и не собьётся, его братству ничего не грозит. А если ничего не грозит братству, то ничего не грозит и девяти княжествам — этой парадигмы в Девятикняжии придерживались все.
Вокруг подиума, между его лучами, стояли девять магов. Лучшие из лучших: сильные, верные идеям братства, специально обученные, чтобы в чрезвычайной ситуации поддержать Дыхание. Таких ситуаций не случалось уже несколько сотен лет, но это ничего не значило: братья не сводили глаз с огненного шара. Каждый из них, случись что, был готов отдать свою жизненную энергию и саму жизнь, лишь бы Дыхание не сбилось и не остановилось. Но пока нужды в этом не было.
Пока…
Неожиданно все венцы, освещающие помещение, стали тускнеть. Зал погрузился почти в полную темноту, его освещало лишь само Дыхание. Но свет, исходящий от шара, тускнел с каждой секундой, а сам он стал стремительно уменьшаться в размерах. Но самое страшное — Дыхание замедлилось, пульсация стала реже.
