Я спрятался за сараем, стараясь не шуметь, и принялся ждать. Через какое-то время дверь со скрипом приоткрылась, и на улицу вышла женщина с деревянным ведром — уже знакомая мне жена Могуты. Она прошла до колодца, набрала воды и вернулась в дом. И снова наступила тишина, лишь одинокий петух неподалёку надрывался.
Ещё примерно через полчаса из дома вышел его хозяин. Он какое-то время постоял на крыльце, словно прислушивался к ветру, затем прошёл к воротам и потянулся к засову, чтобы его отодвинуть.
— Могута, — негромко, но отчётливо позвал я.
Тюремщик резко обернулся, на его лице отразилось искреннее удивление.
— Ты до сих пор не ушёл? — спросил он.
— Ушёл, — ответил я. — До Зорельска даже добрался, но вот пришлось вернуться.
— Зачем?
— Прослышал про свадьбу Ясны и Далибора. Решил, что надо бы на неё попасть.
Могута посмотрел на меня с полным непониманием и сказал:
— Но тебя же поймают.
— Так, я потому и пришёл к тебе за помощью, чтобы не поймали.
— Но зачем тебе туда? Дурная это будет свадьба. Все добрые люди проклинают тварюг чермянских за то, что с госпожой нашей Ясной Любомировой такое делать удумали, — сказал Могута, и его просто трясло от негодования.
— Проклинают — это хорошо, — сказал я. — Это правильно. Гладишь, и тварюги чермянские спать станут хуже. Но я бы к этому ещё кое-что добавил.
— Что?
— Да вот думаю утащить Ясну из-под венца.
— Прямо из-под венца? — удивился Могута.
— Ну прямо из-под венца не потяну, — признался я. — Не обладаю нужными ресурсами. А вот из княжеской спальни — вполне. Поможешь?
— Да я… Да всё что надо… — Могута на эмоциях не мог подобрать слов. — Для госпожи нашей доброй Ясны Любомировны всё что угодно. Ты только скажи, как именно помочь?
— Мне надо незаметно проникнуть в замок и желательно в княжескую спальню.
— Это не проблема. Я сегодня всё подготовлю, завтра проведу тебя.
— Лучше сегодня. Хочется вытащить Ясну до первой брачной ночи.
— Так, свадьба завтра, — пояснил Могута и, заметив моё удивление, пояснил: — Сначала на сегодня назначили, но почти сразу перенесли. Ждут гостей из других княжеств. Хочет гад старый, чтобы как у людей всё было, что б он сгорел в диком огне!
Я усмехнулся, отметив интересное проклятие.
— Приходи завтра в это же время, — сказал Могута. — Я тебе одежду принесу подходящую и расскажу, как и что делать будем.
— И на мальчика ещё одежду захвати, — попросил я.
— На какого мальчика?
— Очень похожего по комплекции на Ясну.
— Сделаю.
— И ещё найди мне тряпки старые, ветошь какую-нибудь и животный жир. И купи продуктов нам с княжной в дорогу, будь добр. Что-нибудь такое, что не пропадёт несколько дней: сало, хлеб.
Сказав это, я достал из кармана две печати и протянул их тюремщику.
— Не надо денег, — заявил тот. — Я так вам с госпожой еды соберу.
— Надо! И не спорь! Не дело это — вас объедать, когда у меня есть деньги!
Я всучил две монету Могуте в руку и сказал:
— И если есть какое-нибудь зелье, ноги помазать, буду благодарен, я их просто в кровь стёр.
— Так, тебе сок светолиста нужен. Он любые раны заживляет. Сейчас принесу!
Могута заметно повеселел, узнав, что у Ясны появился шанс на спасение. Только вот появился ли? Пока что мой план по спасению состоял всего из трёх пунктов: прийти, спасти, убежать. И он отчаянно нуждался в деталях. Но что-то мне подсказывало, что придётся импровизировать.
Ясна сидела на лавке и смотрела на окно. Оно было узкое, бойничное, да ещё и с решёткой, но, по крайней мере, через него был виден кусочек синего неба, и на него смотреть было приятно. В отличие от серых и сырых стен камеры и от заваленного гнилой соломой пола. Княжну заставили переодеться в простую одежду, но гордый, полный достоинства взгляд всё равно выдавало в ней аристократку. Она сидела тихо, но не покорно.
К решётке, выполняющей функции двери, подошёл тюремщик, отпер замок и отодвинул её так, чтобы можно было пройти. Ясна знала, что это сделано не для того, чтобы она могла выйти, поэтому даже не посмотрела в ту сторону. Княжна была уверена, что это опять пришёл её брат — уже пятый раз за три дня.
Ясна угадала: тюремщик удалился, а в камеру вошёл Лютогост.
— Сестра, — тихо произнёс он.
— Я тебе больше не сестра! — отрезала девушка.
— В тебе сейчас говорит обида. Но когда-нибудь ты поймёшь меня.
— Нет, я никогда тебя не пойму. Ты ничтожество и предатель!
— Я просто хочу жить.
— Ты мог жить, рассказав обо всём отцу. Но ты предал его.
— У отца не было шансов, — возразил Лютогост. — Станислав намного сильнее его.
— Конечно, не было, — усмехнулась Ясна. — С сыном предателем какие могут быть шансы?
— Его предал не только я! — возмутился княжич. — И это не предательство! У меня не было другого выбора. Если бы я не принял сторону Станислава, нас бы с тобой повесили рядом с отцом на площади!
— Это было бы достойно!
— Ясна, не говори глупостей! — Лютогост не на шутку завёлся и перешёл на крик. — Хватит! Ты не маленькая уже! Не хочешь думать о себе, подумай от Зване. Кто будет о ней заботиться, если не мы? Сегодня вечером тебя выпустят из темницы, а завтра ты выйдешь замуж за Далибора!
