— Ты забыл сказать, что ещё я лягу в постель с его отцом, — скривившись от отвращения, произнесла княжна.
— У них так принято, Ясна! Что я могу здесь поделать?
— Какое же ты ничтожество, Лютогост! Хорошо, что мама не дожила до такого позора.
— Не трогай маму, бестолковая девка! Ты ничего не понимаешь! И ты выйдешь за Далиблора! Это единственная возможность спасти тебе жизнь!
— Мне такая жизнь не нужна! — отрезала Ясна.
— Дура! — взвизгнул Лютогост и быстро покинул камеру.
Когда я утром пришёл к дому Могуты, тот уже поджидал меня во дворе с большим узлом и котомкой.
— Я на сегодня поменялся, чтобы весь день быть свободным, — сразу же заявил он мне, после чего протянул узел с котомкой и добавил: — Здесь одежда и всё, что ты просил. Сейчас иди к оврагу, подожди меня там часа два, я за тобой зайду и отправимся к замку. В дом не могу позвать — дочка там, не надо ей тебя видеть.
— Однозначно не надо, — согласился я.
Два часа я провёл с пользой, нашёл хорошие ветки и сделал два добротных факела при помощи принесённых Могутой тряпок и жира. И переоделся в грубые холщовые порты и длинную тёмную рубаху. Подпоясался верёвкой и сверху надел выцветший полукафтан и потёртую шапка с отворотом. Теперь меня было не отличить от настоящих слуг.
И ещё раз помазал ноги полученным накануне зельем — соком светолиста. Этот сок был густым, смешанным с каким-то жиром до состояния мази и жутко вонял — я даже не мог понять, чем именно. Но он работал. Не сказать, что это было прям чудодейственное зелье, но точно не хуже бальзама «Спасатель» из моей прошлой жизни, а то и лучше.
А потом пришёл Могута, и мы отправились в Крепинск. На подходе к городу я устроил схрон — спрятал еду, факелы и огниво. В котомку сложил одежду для Ясны и взял её с собой.
Примерно в километре от города засели в придорожных кустах.
— И кого мы здесь будем ждать? — поинтересовался я.
— Хрипана, — ответил Могута.
— Это кто?
— Свой человек, тоже из Малиновки. Он на кухне работает, мясо везёт сейчас. С ним попадём в город и замок.
— А ему можно доверять? — спросил я.
— Так больше некому, — резонно заметил Могута.
И ведь не поспоришь. Впрочем, у меня имелась возможность проверить искренность этого Хрипана при помощи моего дара, и я не видел причин, чтобы этого не сделать. Могуту я не проверял, так как был в нём уверен, а вот его земляка стоило.
Примерно через полчаса подъехали три телеги. На первой сидел бородатый мужик — видимо, тот самый Хрипан из Малиновки. Он сбавил ход, когда мы с Могутой вышли на дорогу.
— Запрыгивай! — сказал мне Могута, когда мы поравнялись с первой телегой, и сам быстро показал мне пример.
Я тоже запрыгнул и сразу же, схватив за руку Хрипана, задал тому вопрос:
— Меня не обнаружат в твоей телеге при въезде в город и замок?
— Постараюсь, чтобы не обнаружили, — спокойно ответил мужик.
Честно, без каких-либо гарантий, но с другой стороны, а кто бы мне и дал? Но, по крайней мере, я почувствовал, что сдавать стражникам или дружинникам Хрипан меня не собирается — уже хорошо.
Могута заставил меня улечься и укрылся с головой куском неприятно пахнущей промасленной ткани. Пришлось подчиниться.
Минут через десять телега остановилась у ворот. Сквозь щель я увидел, как стражник лишь бросил ленивый взгляд на наш караван да махнул рукой. И мы покатили дальше.
Через какое-то время наша телега подкатила к чёрному входу в замок, что в принципе было логично — негоже через главный мясные туши таскать — и остановилась. Могута откинул вонючую тряпку, и я тут же вылез. И с радостью вдохнул свежего воздуха.
— Сейчас просто иди со мной, — сказал мне тюремщик. — Не суетись, не оборачивайся. Смотри под ноги. Спросят чего — молчи, делай вид, что глух. Держи!
После этих слов он протянул мне ящик, как оказалось, пустой. Сам взял такой же, и мы направились в замок, а Хрипан пошёл звать слуг, чтобы те разгрузили телегу.
Мы с тюремщиком прошли сквозь небольшое хозяйственное помещение и попали на задний двор замка. Проследовали вдоль внутренней стены и вошли в дальний флигель. Дальше продвигались по каким-то техническим коридорам — каменные стены, отсутствие светильников, неприятный запах пыли и гнилого дерева. Иногда шли боком или пригибаясь, но при этом довольно быстро — каждый поворот Могута проходил так, будто в голове у него была карта всех коридоров и тупиков замка.
— Ты слишком хорошо знаешь замок для тюремщика, — заметил я шёпотом.
— Раньше я работал крысоловом, поэтому знаю здесь каждый уголок, — ответил Могута и, усмехнувшись, добавил: — Но слишком хорошо работал: почти всех крыс вывел. Пришлось перейти в тюремщики. Но это к лучшему: тюремщику платят больше.
— Но разве можно вывести всех крыс? — удивился я.
— Можно. Если чурю запустить. Да не простого, а обученного хорошим зверословом.
Кто такой чуря, я уточнять не стал — просто поверил на слово, что он способен справиться с крысами.
Перешёптываясь, мы дошли до очередной пыльной двери, и Могута, остановившись, сказал:
— За этой дверью — коридор, в конце его княжеская спальня. Надеюсь, в ней никого сейчас нет. Больше я тебе ничем помочь не могу.
