Невысокие, чуть ниже, чем мужчины-гораны, стройные, я бы даже сказал, фигуристые служанки с красивыми личиками и роскошными длинными рыжими волосами, убранными под повязки, выглядели так, будто сошли с обложки модного журнала, если бы такой существовал в Девятикняжье. Они были одеты в одинаковые строгие туники из тёмно-синей шерсти, длинные, до самых щиколоток, без вышивки, без узоров. Поверх туник — белые фартуки, на ногах — невысокие кожаные башмаки с большим каблуком.
Но при всей строгости униформы она была идеально пошита и безупречно сидела на девушках, подчёркивая их прекрасные фигуры. Возможно, более возрастные горанки выглядели иначе, но эти две служанки — потрясающе. Даже на мой привередливый человеческий вкус. Как по мне, они вообще не отличались от людей, что меня невероятно удивило.
Служанки действовали быстро и не проронили ни слова. Одна поставила перед каждым из нас глубокую миску с похлёбкой — жирной, с тёмными корнями и мясом и выставила на стол две большие чашки. В одной был хлеб из муки грубого помола с тёмной коркой, в другой — солёные грибы.
Вторая девушка поставила на стол четыре глиняные кружки с каким-то питьём и положила две тонкие доски. На одной из них были ломти вяленого мяса, на другой — куски плотного сыра с обожжённой коркой, пахнущего копчёностями. Горанки выставили всё на стол, чуть поклонились и быстро покинули трапезную — так же тихо, как и пришли.
— Ты чего так засмотрелся на моих служанок? — обратился ко мне Горек и усмехнулся. — Понравились?
— Милые девушки, — ответил я. — А засмотрелся потому, что никогда раньше не видел так близко горанок. Они очень похожи на людей, и это меня удивило.
— К сожалению, похожи, — произнёс Горек. — И тут уж ничего не поделаешь. Приходится мириться с тем, что женщины у нас не такие красивые, как мужчины.
Королевич вздохнул, развёл руками, поймал наши недоумённые взгляды и расхохотался.
— Шучу я. Наши женщины самые лучшие и самые красивые. Но вам, наверное, очень интересно, как отличить горанку от женщины-человека?
— Не то чтобы прям очень, но интересно, — признался я.
— Мы легко отличаем, и люди, кто много общается с горанами, отличают. Но самый надёжный способ: по зубам. У горанов их двадцать шесть.
Сказав это, Горек улыбнулся во все свои три дюжины зубов, если не соврал, конечно, что их у него именно столько.
— Так себе способ, — заметил я. — Не будешь же ты просить открыть рот и считать.
— Зато надёжный. И если понадобится точно знать, заставишь рот открыть. Но ты лучше ешь, а не болтай, пока похлёбка не остыла. И вы ешьте!
Последняя фраза была обращена к моим спутникам.
— Они не могут начать есть раньше хозяина, — пояснил я. — К тому же ты королевич.
— Ну я начал, — сказал Горек и, зачерпнув ложкой похлёбку, отправил её в рот.
После этого и мы с Ясной и Добраном приступили к еде. Она оказалась очень вкусной, и дело было вовсе не в том, что мы давно нормально не ели. Королевские повара действительно постарались: похлёбка была наваристой, ломти мяса таяли во рту, а напиток, похожий на квас, отлично освежал.
Ели мы не спеша, наслаждаясь вкусной едой, а когда наконец-то закончили трапезу, Горек спросил:
— Скажи мне, Владимир, а чего вы в горы-то полезли? Люди по нашим тропам обычно не ходят.
— Хотели добраться до перевала, — ответил я. — Нам нужно перейти через горы, чтобы попасть в Каменец.
— Перейти через горы? Ты серьёзно? — Горек рассмеялся так, что аж захрипел и стал задыхаться и лупить от переизбытка эмоций ладонью по столу, а когда просмеялся, добавил: — Скажи, что ты пошутил.
— Я не пошутил, — ответил я. — Но судя по твоей реакции, переход через горы может оказаться немного труднее, чем я представлял.
— Не знаю, что ты там себе напредставлял, — сквозь смех произнёс королевич. — Но через горы вам не пройти.
— Возможно, и так, но если вы нас завтра утром отпустите и вернёте нам наше оружие, мы попытаемся.
— Может, отпустим.
Мне не понравилось это «может», и очень хотелось узнать, от чего зависят наши шансы благополучно покинуть город горанов, но торопить события и усугублять ситуацию не хотелось. К тому же, как я понял, самый короткий путь к перевалу лежал мимо гнезда шептокрылов по той тропе, что Горек назвал главной. И словно в подтверждение моим мыслям, королевич произнёс:
— Вам в принципе не пройти через горы, это нереально для людей. А теперь, когда тропу перекрыли шептокрылы, это нереально втройне!
— А если я их прогоню? — спросил я.
— Ты не умеешь шутить, Владимир, — сказал Горек. — Это не смешная шутка.
— Я не шучу.
— И как ты собираешься их прогнать?
— Сначала пообещай, что вы отпустите нас после этого. Или пусть твой отец завтра пообещает. И тогда я скажу как.
— Но мы вас в любом случае отпустим, — искренне удивившись, произнёс Горек. — Зачем нам вас здесь держать?
— Но ты только что сказал: может! — напомнил я.
— Я сказал: может, утром! — пояснил горан. — Если ты плохо слышишь, то я повторю: может, мы вас утром отпустим!
— А может, нет?
— А может, не утром.
— И от чего это зависит?
