Все время всматриваясь в темноту, Гулов двинулся по направлению к источнику непонятных звуков. Он прошел, должно быть, метров двадцать, не замечая ничего подозрительного, как вдруг снова услышал все тот же глухой удар, но на этот раз — у себя за спиной. Гулов стремительно повернулся туда, откуда только что пришел. Глухие удары следовали теперь один за другим, с равными короткими промежутками. Однако как Гулов ни всматривался в ночь — никаких признаков движения обнаружить не удавалось. «Лежа, что ли, копают?» — мелькнуло у него в голове. Удары не прекращались, и Гулов шел на них, как на маяк.
Из-за того, что при движении ему приходилось протискиваться между оградами, его путь не был прямой линией. Однако источник ударов приближался. Сейчас скорее было похоже на то, что чем-то тяжелым размеренно бьют в каменную стену. Трудно было представить, чем в действительности можно производить такой шум.
Гулов остановился в нерешительности. В какой-то момент он почувствовал, что не понимает, куда ему двигаться. Странное ощущение нереальности происходящего овладело им. Удары сыпались с еще большей интенсивностью и силой, иногда к ним примешивались странные звуки — не то вскрики, не то треск чего-то ломаемого или разрываемого. И в то же время ничего вокруг не выказывало даже признаков ведущейся где-то рядом титанической работы. Можно было подумать, что Гулов имеет дело с невидимками. Он сделал еще несколько нетвердых шагов в ту сторону, откуда долетал шум — и замер.
Работа шла где-то совсем рядом — не дальше двух-трех ближайших могил. Но впереди не было ни души. А странные звуки — в том не было никакого сомнения, — раздавались под землей, а не на поверхности. Именно это обстоятельство мешало точно определить место. Гулову сделалось жутко. Как вкопанный, стоял он и слушал, как время от времени удары сменялись странными царапающими звуками, каким-то скрежетом, стонами — и снова начиналась серия ударов. Так продолжалось довольно долго — а может быть, Гулову лишь померещилось, что это продолжалось долго. А потом настал этот момент…
Земля на одной из могил слабо шевельнулась. В первую секунду Гулов решил, что ему почудилось. Он впился взглядом в этот клочок земли, чувствуя, что весь покрылся холодным потом. Вот опять, на этот раз явственнее, — дерн, которым была выстелена могила, пошевелился, пошел вверх, потом осел. Гулов вцепился руками в прутья ближайшей ограды — и смотрел.
Бешеная, дьявольская работа в подземелье продолжалась. Земля на поверхности могилы дрожала в такт доносившимся из ее глубин ударам, подбрасывая вверх комья глины. Это жуткое зрелище продолжалось еще с минуту, потом наступил финал.
Могильный холм окончательно дрогнул — и развалился. Из могилы, как из жерла вулкана, полетели глыбы глины вперемешку с обломками дерева, кусками корней и еще чего-то. Страшная, необоримая сила выталкивала все это из черного рваного провала могилы, и за считанные секунды по краям ямы вырос вал земли. А затем с тяжелым, утробным стоном над нею поднялся человек…
Тяжело перевалившись через край могилы, он, пошатываясь, встал на четвереньки, а затем в полный рост. Чувствуя, что сходит с ума, Гулов увидал черное от грязи лицо с закрытыми глазами. Чудовище не двигалось. Длинные руки, также покрытые грязью и чем-то влажным, жирно блестевшим в тусклом лунном свете, висели вдоль туловища. Рваные лохмотья одежды, в которой можно было признать костюм и белую рубашку, почти не прикрывали белесое, неестественно выгнутое тело. Гулов попятился. Чудовище, наконец, сладило с равновесием и шагнуло вперед, тяжело ступая негнущимися ногами. Гулов заметил сведенные, словно в судороге, пальцы рук с длинными отросшими когтями…
— А-аы-ы! — завопил он, развернулся и бросился прочь. Дикий, животный ужас захлестнул его горячей волной. Ему казалось, что эти пальцы, эти руки вот-вот лягут ему на плечи, и Гулов мчался между могилами, как еще никогда в своей жизни не бегал. Распахнутый пиджак зацепился за какую-то палку, Гулов рванул его, не оборачиваясь, раздался треск, он сделал еще шаг, но споткнулся обо что-то и рухнул вниз, не переставая кричать. Что-то с силой ударило его в лоб — и он провалился в черноту…
Гулов очнулся от холода. Не разжимая глаз, он зябко подтянул ноги к животу и пошарил рукой вокруг в поисках одеяла, но пальцы сжали мокрую глину. Он открыл глаза, еще ничего не понимая, и все сразу вспомнил. Медленно сел, отчего в висках застучала кровь. Гулов тронул ладонью лоб, вскрикнул от боли, и осмотрелся.