— Охотно верю, — кивнул Лепихов. — Я даже готов допустить невероятное, тебе удалось убедить Горюнова. Но ты что, Федоренко не знаешь?
Он изогнулся, изображая похожую на подтаявшего снеговика фигуру начальника горотдела внутренних дел подполковника Федоренко.
— Ты, Гулов, это вот… не дуруй! — Лепихов так мастерски скопировал интонацию высокого начальства, что Гулов, которому было не до смеха, невольно улыбнулся. — Насмотрелся кино в этом вот… в «Звезде», видеомуть эту, мозги себе свернул. Ты это вот, чтоб у меня завтра план мероприятий лежал, понял?
— И что ты предлагаешь? — спросил Гулов, дождавшись конца представления.
— Ступай домой. Отоспись, приведи башку в порядок. Почитай, телик посмотри. А в понедельник мы с тобой потолкуем. Хоккей?
— Хоккей… — вздохнул Гулов.
У двери его остановила Надежда.
— Погоди, Женя. Ты своим синячищем весь народ на улицах распугаешь…
И она принялась замазывать ему лоб каким-то кремом из приготовленного тюбика…
Субботу он провалялся на диване, начиная и бросая читать и краем глаза посматривая на блеклый экран старого «Рекорда», — благо на улице моросил дождь. Но в воскресенье погода круто пошла на поправку, и Гулова вдруг невыносимо потянуло прочь из квартиры. Он придирчиво изучил себя в зеркале. Синяк на лбу, если и не прошел, то, по крайней мере, был не таким вызывающим. Черные полумесяцы под глазами прошли совершенно, и Гулов признал себя годным к выходу на люди.
Неспешное, бесцельное фланирование давалось ему нелегко. Он слишком хорошо знал Пятницк, чтобы по-туристски наслаждаться внезапно открывающимися видами. К тому же город был спланирован так, что почти любая улица выводила в центр, так что цель — хотя бы в ее географическом проявлении — появлялась неизбежно. Гулов упорствовал почти два часа, однако потом сдался и позволил первой попавшейся улочке вынести-таки его к подножию звонницы несохранившегося собора Трех Святителей, славной главным образом тем, что в тысяча шестьсот каком-то году на ней ударили в тогда висевшие колокола и тем предупредили захват Пятницка отрядом поляков.
На противоположной стороне улицы, перед двухэтажным бревенчатым особнячком, царило оживление. Там помещался один из очагов культурной жизни Пятницка — видеоклуб «Звезда», о котором вспоминал в своей пародии на Федоренко Лепихов. Вспоминал не случайно: пятачок перед «Звездой» был, выражаясь научно, криминогенной зоной, а репертуар видеоклуба состоял большей частью из вестернов и лент с участием Брюса Ли.
«Месть ниндзя» — прочитал Гулов на афише у двери, и подумал, что за два года существования клуба не был в нем ни разу. Кто таков этот ниндзя, кому и за что он собирается мстить — Гулов не знал. Он пересек улицу, толкнул тяжелую дверь — и очутился в крошечном предбаннике, большую часть которого занимал стол. За столом сидел мужчина и читал газету.
— Здравствуйте, — сказал Гулов. — Скажите, ниндзя — это про что?
— Каратэ, — коротко ответил сидящий за столом, не отрываясь от футбольной таблицы. — Осталось мало билетов…
Гулов представил бесконечную цепь одинаковых поединков и покачал головой:
— Каратэ не хочу. — И он вдруг неожиданно для себя попытался пошутить:
— Про мертвецов ничего нет?
— «Бесконечная полночь» была на той неделе, — ответил его визави, упорно не отрывая глаз от газетной полосы.
— Бесконечная полночь? — Гулов вспомнил свою недавнюю полночь на кладбище, и какое-то странное ощущение шевельнулось в груди. — А это о чем?
— О вампирах, — сказал он с заметным раздражением. — Как они из могил вылезают и кровь пьют… Еще есть вопросы?
— Есть, — Гулов перевел дух. — Как мне его посмотреть?
— Никак, — сказал кассир. — Ушел поезд. «Ниндзю» будешь смотреть? Нет — вали…
Удостоверение Гулова возымело мгновенный эффект. Бросив пост, кассир исчез, а через минуту вернулся, предводительствуемый улыбчивым молодым человеком, назвавшимся директором видеоклуба.
Просьба организовать показ «Бесконечной полночи» персонально для него, Гулова, была принята совершенно хладнокровно.
— Хорошо, — кивнул головой директор после минутного раздумья. — Но вам придется прийти позже, часов в восемь. Пульт у нас сейчас занят… А тогда я вас посажу просто у себя в кабинете — и смотрите хоть до утра… Идет?
Еще не понимая, зачем он все это вытворяет, Гулов пожал ему руку.
Фильм был сделан как летопись одной милой французской семейки, состоящей сплошь из вампиров. Периодически укладываясь в могилы и восставая из них, эти создания сосредоточенно два с лишним часа экранного времени предавались любимой страсти. То безобразная старуха прокусывала горлышко младенцу, оставленному без присмотра беспечными родителями. То нежная девушка в первую брачную ночь впивалась острыми зубками в сонную артерию молодого мужа. То почтенного вида джентльмен пил кровь случайного соседа по купе спального вагона поезда… Вариантов было много, но все они сводились к одному: жертва погибала, ее хоронили — и спустя какое-то время она выкарабкивалась из ямы, чтобы занять свое место в общем строю…