– Значит, завтра Кент отправляется туда вместе с Геррерой, – сказал Уэйд. – Возможно, ваша поездка добавит что-нибудь к психологическому портрету преступника.
– Я бы также хотел побывать там, – сказал Перес. – Быть может, информация о том, как сокольничие контролируют своих птиц, прольет свет на то, что этот тип делает со своими пленницами.
– Контроль… – Уэйд задумчиво почесал подбородок. – Вот что для него главное. – Он посмотрел на Кента. – Ты следишь за ходом моих мыслей?
– Этот тип – специалист по дрессировке, – подтвердил тот. – Он вырабатывает условные рефлексы. Подчиняет себе.
– Вот почему на жертвах нет никаких следов насилия, – возбужденно продолжал Уэйд. – Ни сломанных костей, ни ссадин, ни намека на то, что стало причиной смерти. Убийца контролировал их другим образом.
– Но это же не птицы, – заметила Нина. – Это человеческие существа.
– У которых также можно выработать поведенческие условные рефлексы, – напомнил Кент. – Особенно если держать их в положении пленников. – У него помрачнело лицо. – Мне приходилось это видеть, Геррера. Это очень действенно, и это опустошает.
Одна из его тайн раскрыта. Кадры выпуска новостей с полицейскими, копошащимися по всему парку, вывели его из себя. В какой-то момент он даже испугался, что полиция узнала все, но затем успокоил себя тем, что никто до сих пор не понял, как ему удалось это сделать. И кто он. Утрата священной погребальной камеры явилась серьезным ударом, однако она не помешает его планам.
Он так старательно разложил тела… Все эти девушки заслужили свою участь, но он постарался сделать все возможное, чтобы сохранить их красоту. Оглядываясь назад, он приходил к заключению, что закопать или сжечь трупы было бы гораздо безопаснее, однако он не смог заставить себя пойти на это.
Он мысленно представил себе каждую девушку по очереди, рассуждая о том, почему выбрал именно ее. Вспоминая, как разрабатывал для каждой идеальную ловушку. Как терпеливо работал с ними, не жалея времени, подстраивая свой подход под каждую конкретную личность. Ему даже удалось установить, какое у кого любимое блюдо, чтобы можно было искушать именно тем, что нравится больше всего. Он сделал все возможное, но в конечном счете все они разочаровали его, заслужив по черному перу из его коллекции.
Однако теперь у него есть Мелисса Кэмпбелл, и он был уверен в том, что ему не придется искать новое место, чтобы положить ее останки. В ней есть все, чего он только желал. Она идеальная.
С помощью органов управления он настроил видеокамеру так, чтобы видеть, как Мелисса бьется в своих путах. Он размышлял над тем, как продвигается каждый этап ее обучения. Первым делом Мелисса оказалась оторвана от всех и всего знакомого. Он стянул ей руки за спиной и завязал глаза, сделав ее беззащитной и полностью зависимой от него. Он надел опутинку ей на ногу и привязал к стене, после чего оставил ее одну и стал ждать.
После того как Мелисса провела много времени в полном одиночестве, в кромешной темноте, он вернулся к ней, снял повязку с глаз и дал ей возможность утолить жажду. Мелисса приняла его предложение. Теперь начался следующий этап.
Лишение. Мощный инструмент, которым он действовал очень четко. Громкие звуки начинали терзать Мелиссе слух, как только датчик движения регистрировал, что она остается неподвижной дольше десяти секунд, не позволяя ей поспать или хотя бы просто отдохнуть. Он поместил ее в камеру без окон, одинокая лампочка под потолком – единственный источник постоянного света.
Он предпочитал утонченность грубой силе – к этому тупому инструменту прибегают слабые умом, не знающие ничего другого. Его способ был гораздо лучше. Он больше не притронется к Мелиссе до тех пор, пока не решит, что она готова принять его ласки и сама желает этого.
И она уже была близка. Очень близка.
Он видел, как у нее в глазах угасает последняя искорка надежды. На какое-то краткое мгновение вкусив воды, Мелисса затем провела много времени без сна, без еды, полностью раздетая. Когда нарушится ее способность рационально мыслить и регулировать температуру собственного тела, она будет жаждать его возвращения.
И тогда они насладятся своей любовью. Он вернулся мыслями к предшественнице Мелиссы. Ее звали Хейли Гаррет. Хейли умоляла не столько о еде, сколько о тепле и возможности выспаться. Когда он наконец пришел к ней в холодную камеру после нескольких дней лишения, она буквально бросилась в его объятия. Он вспомнил прикосновение ее ледяной кожи. Хейли страстно желала человеческого тепла, и он с готовностью дал его ей. Она узнала цену, которую должна заплатить, и не колебалась ни мгновения, раскрывшись перед ним во всех отношениях.
В ту ночь у них была восхитительная любовь. Хейли отвечала на его поцелуи, нежно гладила его, шептала его имя, когда он проникал в нее.
А затем она раскрыла свою истинную сущность.
