Итак, я наконец-то собралась это сделать. Ползаю по террасе и выдираю осточертевшие уродливые будылья. Голову мне прикрывает огромная соломенная шляпа, найденная в амбаре. На руках нитяные перчатки, рядом стоит плетеная корзина, уже наполненная сорной травой, а в руках у меня секатор. Реквизит вполне привычный: примерно с таким же я привожу дома в порядок наш палисадник, только вместо секатора обычно беру цапку. Здесь ничего подобного не нашла, ладно, и секатор сойдет.
Между прочим, я взялась за работу не только из любви к порядку. Ничто так не успокаивает, как ковырянье в земле. Правда, терраса каменная, но это уже детали.
Я смотрю на потрескавшиеся плиты, но вижу не их, а нечто совсем другое. И в куче пожухлой травы, которую я запихиваю в корзину, тоже вижу другое. Это – странно окаменевшая, очень стройная, словно бы выточенная, загорелая ножка.
Там, на дороге, я не могла увидеть большего: из раскаленной на солнце машины ударило таким жутким запахом, что я едва не лишилась сознания тут же, на обочине. Полицейский сердито прикрикнул:
– Отойдите, мадам!
И я беспрекословно повиновалась: бочком-бочком обошла столпившуюся на шоссе группу и шатаясь побрела к Мулену. Меня никто не остановил, не задержал. Может быть, в моих показаниях не было нужды, может быть, они еще будут опрашивать жителей окрестных деревень. Но какой с меня толк? Правда, я смогу сказать, что видела этот красный «Рено» и раньше, но не заметить его на холме над Муленом не смог бы только слепой. Наверняка о нем и другие жители Мулена расскажут. А вот про то, что «Рено» стоял около отельчика в Фосе, вряд ли кому-то здесь известно. Я скажу об этом непременно. Если спросят, конечно.
Слышен рокот мотора. Потом машина притормаживает, и я слышу раскатистый мужской голос:
– Бонжур, Николь!
Приподнимаюсь, чтобы развеять недоразумение, однако машина, темно-зеленый «БМВ», уже свернула к соседнему дому. И машина, и раскатистый голос мне знакомы. Тем паче я знаю, что в соседнем доме живет Жильбер – тот самый, у которого был роман с Жани. Ого, я уже стала завзятой муленской сплетницей!
Эта мысль слегка поднимает мне настроение. К тому же терраса очищена и уже приобрела весьма цивилизованный вид. Поэтому я иду на задний двор, боязливо покосившись на крепко запертую дверь погреба, высыпаю мусор под забором, уношу реквизит в сарай. По-хорошему, надо бы взять грабли и подгрести сухую траву, которая устилает задний двор, но сейчас у меня на это уже нет сил.
Чем бы еще заняться? Ну, таким, необременительным…
Включаю телевизор, но там все про то же: известный корсиканский сепаратист Иан Колона заявил, что не имеет никакого отношения к самоубийству Жана-Ги Сиза (а почему бы он должен иметь?); скандально известная модель Марта Эйзесфельд разорвала контракт с фирмой «Барклай Саву», лицом которой она была, и заявила, что намеревается открыть для себя Америку – будет пробоваться в Голливуде на роль императрицы Жозефины в новом сериале о Наполеоне; в Авиньоне открывается ежегодный театральный фестиваль – на сей раз зрителям будут представлены самые разные видения знаменитой трагедии Расина «Федра»; дождя в ближайшие недели не предвидится, от жары умирают люди, правительство вновь призывает беречь воду… А потом начинается «крим».
Мне нравятся французские детективы. Они классные, профессиональные, напряженные, к тому же французская актерская школа находится на очень высоком уровне. Однако сейчас я просто не могу видеть трупы еще и на экране.
Выключаю телевизор и какое-то время бесцельно брожу по комнатам, томясь бездельем. А, я знаю, что сейчас сделаю! Погуляю по Мулену. Мне надо вынести мусор, а контейнеры стоят в двух кварталах от меня, около бывшей мэрии. Вот и совмещу полезное с приятным.
Некоторое время брожу по совершенно пустым, пышущим жаром улицам (по-моему, после вчерашнего вымораживания в погребе меня никакая каникюль не возьмет!) и вдруг вижу, что из-за невысокой каменной ограды за мной кто-то наблюдает. Притаился и наблюдает!
Только собираюсь похолодеть от страха, как соображаю, что это мой знакомец Зидан. Опять попалась на ту же удочку! А за кустами виднеются фигуры зверей. Кстати, почему бы мне сейчас не зайти и не посмотреть на них поближе, как я собиралась? Хозяйка-то уехала! Дорога пуста: никто не увидит, если я прошмыгну на минуточку в чужой садик.
Ничего себе, между прочим, садик! Только с дороги он кажется небольшим, а на самом деле вполне приличный и спускается к узенькой речке. Наверное, в хорошее время она выглядела более внушительно, но этим летом все неистово сохнет. И фигуры зверей, разбросанные там и сям среди деревьев на склоне, ведущем к речушке, выглядят обескураженными: дескать, шли на водопой, а воды-то и нет!
Великолепный участок. Просто чудо! Присаживаюсь на каменную скамью, повитую плющом.
