Вокруг меня белый мир.Зимний лес.Я забрался внутрь дерева.В дупло огромного дерева, чтобы согреться.Я грызу орехи из шишек.Орехи, которые белки заготовилиСебе на зиму.Белки, простите меня.Напеваю себе под нос.Тишина в тишине.Время от времени с веток падает снег,Как будто вдалеке что-то взрывают.Отзвук гасится снегом,И опять тишина в тишине.Вслушиваюсь – тишина.Внезапно – звук.Как будто в тишинеКто-то отсчитывает шаги.Из дупла смотрю наружу.Идет дровосек с бензопилой.(Это Тэцуя. Для чего он пришел?)Не сомневаясь, он идет, никуда не сворачивая,Прямо к дереву, где прячусь я.Небрежно(Он небрежен всегда)Он включает пилуИ впивается дереву в бок.Точно на уровне моего бока.Прекрати. Оставь свои шутки для рока!От шума пилыОн не слышит, как я кричу.Я втягиваю в себя живот что есть силы.Корчусь всем телом.Щепки летят в рот и в глаза.Вертящиеся зубцы – в сантиметре от меня.Через пять миллиметров вопьются мне в бок…Я сплю.Сплю и, хотя глаза мои закрыты,Я хорошо вижу всю комнату.Бесшумно открывается дверь,Заходит мужчина в ярко-красной маске.Он пристально смотрит мне в лицо.Я знаю,Это Тэцуя.В руке у него – гаечный ключ.Из груди моей торчит болт.Он надевает на него гайку.Он заворачивает гайку пальцами,А мне безумно щекотно.Гайка закручена.Он приставляет к моей груди гаечный ключИ затягивает гайку.Щекотка сменяется болью.Становится трудно дышать.Начинают трещать ребра.А Тэцуя крутит все больше,Оборот за оборотом в полную силу.Перед пламенем высотой метра в триЯ играю с Тэцуя в камень-ножницы-бумагу.Проигравший прыгает в пламя.Считаем до трех.Вот ты и попался. Я знаю секрет.Теперь твоя очередь сдохнуть.Первым – камень, потом – бумагу,И ножницы – наконец.С таким порядком победа за мной.Первый – камень. Моя взяла.Теперь – бумага,Но к моей ладони что-то прилипло.Не могу раскрыть кулак.Мне не сделать ни бумаги, ни ножниц.Подлый Тэцуя.В общем, я проиграл.Подгоняемый Тэцуя,Я делаю шаг в пламя, еще.Гнев превращается в пламя, рот мне сжигает.Он пнул меня в спину.У меня перед глазами – лицо спящей Синди.
– Мэтью, ты жив?
– Микаинайт, ты замешкался.
– Мэтью, бросай ты этого Тэцуя. Его сознание пребывает в аду. У него одно только желание: убивать. Твой сон – тому подтверждение.
Это правда. У меня тоже было нехорошее предчувствие.
Я проводил Синди до вокзала и оттуда прямиком направился к Тэцуя. Мне было необходимо знать, в каком психическом состоянии он находится.
Тэцуя в одиночестве смотрелся в большое зеркало, стоя в позе грозного стража ворот. Он где-то раздобыл офицерскую форму (купил или когда-то носил на сцене), в руках у него был самурайский меч.
– Ты где был вчера? – внезапно заорал он.
– Погоди.
– Умотал с бабой на моем «мустанге». В самый важный момент.
После концерта что-то случилось. Он неожиданно схватил меня за грудки и впился в меня своими налитыми кровью пьяными черепашьими глазками.
– Становись моим фанатом.
– А если я скажу, что не хочу?
– Значит, ты такая же свинья.
– Угадать, о чем ты думаешь? Хочется чего-нибудь порушить, правда?
Взгляд Тэцуя остекленел, он с силой оттолкнул меня от себя.
