— Я надеюсь на это, — отвечаю я, вспоминая лицо своей сестры. Неужели моя догадка верна, и Тиана влюблена в Алека? Разве она не понимает, что им никогда не быть вместе? Это просто невозможно. Мне даже сложно представить варианты будущего, где они смогут быть вместе. Разве что побег и полное забвение семьей. Как сделала она… наша королева… Но мне не хочется вспоминать позора нашей семьи. Не хочется думать, что моя собственная мать, бросила своих детей и умчалась в ночь со своим советником.
Такого унижения и позора королевской семье никогда не отмыть. Прошло больше десяти лет. Но наши раны до сих пор не зажили. Мы не знаем, где на самом деле сейчас находится наша мать. И я даже не уверена, что хочу это знать. Отец был опустошен, шокирован и унижен, как и мы все. Он не мог говорить, не выходил из комнаты. И превратился в жалкую бледную тень от себя былого. Но шли годы, он стал забывать. А теперь, в скором времени, как только пройдет ровно десять лет, он сможет взять себе новую королеву. Таков закон. Несмотря на прошедшие годы, я очень хорошо ее помнила. Мне было девять, когда она сбежала. В ночь, перед побегом, она пришла ко мне в спальню, и, думая, что я сплю, прошептала некие заклинания над моей головой и поцеловала меня в лоб. Думаю, это было заклинание защиты, и она просто хотела уберечь меня. Я была так шокирована ее побегом, что старалась не вспоминать о той ночи и не думать о ее последних словах.
— Все готово, Мира, — слова Анны вытягивают меня из моих воспоминаний. — Смотри, какая ты конфетка!
Я грустно улыбаюсь, и подхожу к зеркалу. На меня смотрит невысокая светловолосая девушка с глазами цвета лазури, которые аккуратно подведены черным карандашом. Во дворце такая мода, куда без нее. Мои волосы уложены в высокую замысловатую прическу, но несколько светлых прядей спадают на мои оголенные плечи и шею. На мне надето бледно-розовое платье, которое подчеркивает мою грудь и талию. Нет никаких украшений, только крошечная эмблема моего рода в правом уголке.
Я удовлетворенно киваю своему отражению. Меня не нужно убеждать в своей красоте, я и так знаю, как выгляжу: вполне себе сносно. Моя красота нежная и неброская. Отец всегда называл меня милым цветочком. А Рам — розой. По сальным взглядам придворных мужчин, и по завистливым взглядом женщин, я всегда знала, что не уродина.
— Ты покоришь лордов теней, — вдруг говорит Анна, из-за моего плеча. Я ловлю восторженный взгляд молоденькой и невероятно красивой девушки в зеркале, и сглатываю кислый ком. Предчувствие меня раньше никогда не подводило. Мне не нравятся слова Анны. От них, мой живот скручивается в тугой узел. Быть беде.
Мы стоим в пышно украшенном тронном зале, затаив дыхание ждем незваных, но очень важных гостей.
Наш отец сидит на помосте, как и всегда на своем высоком золотом троне, на голубой бархатной подушке. Он кажется немного задумчивым и печальным. Словно, также как и я предвидит беду. Его голова полностью посидела, а лоб покрылся морщинами. Я даже помню тот день, когда впервые обратила внимания на то, что мой молодой отец, стал медленно превращаться в старика. Это случилось десять лет назад. Словно по волшебству, в его взгляде больше не было веселых искорок. Глаза отца потухли, он стал другим человеком… Наверное, как и мы все — его дети. Все мы, изменились из-за нее…
— Что же темному лорду понадобилось в наших краях? — размышляет Татия, покусывая свои губы. Сестра Рама, а по совместительству и моя хорошая подруга, надела бархатное темно-синее платье, которое полностью повторяет каждый изгиб ее стройного тела. Черные, как крыло ворона волосы, волнами спадают на ее голые плечи.
Девушка то и дело, нервно касается своего лица, опасаясь, что из-за духоты, царящей в тронном зале, ее косметика потечет.
— Говорят, что он очень редко наносит визиты. Ведь его главная задача — защита. Ему нет дела до светский раутов и новостей о замужестве придворных дам.
Я пожимаю плечами, устало вздыхая: — Пусть это, наконец, закончится. И будут танцы.
Татия нежно улыбается мне: — Мой братец глаз с тебя не сводит. Что говорит король о вашей помолвке?
Я поворачиваю голову в сторону лордов, которые столпились возле окон. Все они, как один, статные, ухоженные, лощённые. Поверх голубых накрахмаленных рубашек, надеты темно-синие пиджаки с гербами их семей. У Рамуила это лев, держащий в своих огромных лапах щит. Их семья получила титул лордов-защитников королевства, много веков назад, после разгрома темных сил и наступления долгожданного мира. С тех пор, семья Рамуила пользуется всеми привилегиями правой руки короля — моего отца.
— Он не просил моей руки, — почти сердито отвечаю я. — Ненавижу правила! Ну, почему он должен просит отца, а уже потом саму даму сердца? Это средневековье какое-то!
Татия предупреждающе шикает и берет меня за руку. Несколько придворных дам бросают на нас сердитые взгляды.
— Ты дочь короля, — шепчет она. — Тут уж никак без средневековья.
— Я младшая дочь короля, — бормочу я, почему-то ощущая невероятную усталость. — Ненужная младшая дочь.
