– Так в чем же дело? – спросил господин Летелье.
– А в том, мсье, что я вспоминаю моего покойного отца, герцога Оливье, мою покойную мать, урожденную д’Этраг де Сент-Аверпон, и всех моих предков. Не будут ли они страдать, там, на небесах, из-за того, что представительница рода Аньес выйдет замуж за простолюдина?
– Что об этом думает мадемуазель д’Аньес?
– Моя сестра полагается на мнение главы семьи, то есть на мое. В наших домах подобные решения не обсуждаются… Вот только… гм… когда Тибюрс мне сказал: «Отдашь ли ты мне мадемуазель Жанну в обмен на мадемуазель Марию-Терезу?» – мне подумалось, что моим предкам, покоящимся в могилах, вряд ли есть до этого дело… и я ответил: «Да. Отыщи Марию-Терезу, и Жанна станет твоей женой». Час спустя, после посещения префектуры полиции, я сам поразился своему сумасбродству. Как мне хотелось вернуть обещание и не брать с собой бесполезного Тибюрса! Но я уже не имел на это права. Хоть я и убежден в его бездарности, теперь я должен облегчить ему задачу, в случае успешного выполнения которой в соответствии с данной мною клятвой он будет вознагражден!
– Теперь я понимаю, почему он был так расстроен! Бедный юноша! Жаль, что он не очень смышлен, этот господин Тибюрс; он бы обязательно нашел Марию-Терезу. Когда тобой движет такой мотив, можно добиться чего угодно! Любовь!
– Да, мсье, любовь! Если вы измеряете шансы на успех силой любви, тогда уж мою невесту должен отыскать я сам, не так ли?
– Гм… вашу невесту… Дело в том… Послушайте… Я был немного не в себе, когда посылал телеграмму… Есть и другой молодой человек, который, соперничая с вами, просил руки моей дочери… Признаюсь вам, что касается меня… гм… В общем, она сама сделает выбор. Она будет свободна выбирать между вами и господином Робером Колленом… Но по правде говоря, я уверен, что тот, кто ее найдет…
– Но, мсье, – воскликнул герцог д’Аньес, совершенно озадаченный, – разве вы не знаете, что наше чувство взаимно?
– Впервые об этом слышу, мсье.
– Надо же! Но… мне казалось, все об этом знают…
«Определенно, – сказал себе господин Летелье, – я слишком долго жил среди звезд».
В критические минуты каждый вновь прибывший кажется спасителем. Женщины и господин Монбардо встретили господ д’Аньеса, Тибюрса и Гарана как посланцев небесных. Вероятно, Максим и Робер тоже разделили бы их чувство, если бы первый не был однокашником простодушного Тибюрса, а присутствие герцога д’Аньеса могло пробудить в Робере что-либо, помимо ревности.
По совету господина Гарана в этот вечер все воздержались от любых догадок относительно места исчезновения, ограничившись приготовлениями к завтрашней экспедиции на хранившую тайну вершину горы Коломбье.
К моменту отхода ко сну горячая надежда, вспыхнувшая с прибытием профессиональных сыщиков, уже едва теплилась в душе обитателей Мирастеля. Тибюрс показал себя совершеннейшим глупцом, а Гаран, несмотря на звание капитана и штатское платье, мыслил как самый обычный полицейский. Однако некоторые усмотрели глубокий смысл в его продолжительном и загадочном отсутствии незадолго до ужина, но рассудительно ни о чем не расспрашивали.
Выступить решено было с восходом солнца.
Гаран вот уже с час как не находил себе места, когда наконец забрезжил рассвет. Пришлось одолжить ему пальто, трость и гамаши, так как он ничего с собой не привез. Тибюрс заставил себя ждать. Он появился, стуча подбитыми гвоздями ботинками и гремя самыми разнообразными предметами, так что все смогли оценить его экипировку: походную обувь, альпеншток, капюшон, тирольскую шляпу и целую кучу сумок, сумочек, футляров, чехлов, ножен и рюкзаков, которые свисали с него – и спереди, и с боков, и сзади, – словно гроздья экзотических фруктов.
Господин Летелье лишь пожал плечами.
Госпожа Аркедув и ее дочери благоразумно решили не покидать Мирастель. Совершенно изможденные – за два дня постаревшие на два года, – они провожали автомобили, выехавшие с первыми лучами солнца.
Экспедиция состояла из семи человек.
После Дона Гаран попросил показать ему тот перекресток, на котором Мария-Тереза встретилась с Анри и Фабианой Монбардо. В Вирьё-ле-Пти инспектор вновь расспросил хозяйку постоялого двора, которая в точности повторила свои слова.
Затем они уже пешим ходом двинулись по тропе, ведущей в горы, и вскоре прошли то место, где Анри спрятал сумку трактирщицы, место, где терялся след пропавшей троицы.
