Они продолжили идти по кромке снега, обходя, таким образом, кругом крест, который по-прежнему находился высоко над ними, так что видна была лишь его верхняя часть.
Однако же вышло так, что уже через десять минут, пройдя весь периметр заснеженной оконечности горы и не обнаружив никаких спускающихся следов, они вышли к тому месту, с которого начался их обход
– Они остались наверху! – одновременно воскликнули господин Монбардо и господин Летелье.
Отсвечивающий снег лишь подчеркивал их бледность.
– Ну конечно! – поддержал их Тибюрс. – Раз они не спускались, значит все еще находятся наверху!
Господин Летелье пошатнулся:
– Робер, друг мой, почему вы скрыли от нас…
– Давайте поднимемся, – сказал секретарь. – Вот только сделаем небольшой крюк, чтобы три эти дорожки следов остались отдельными и отчетливыми.
Вершину Гран-Коломбье никак не назовешь просторной.
Ее узкая полоска имеет чуть менее двух метров в ширину и около тридцати в длину. Господин Монбардо, который карабкался вверх с каким-то неистовством, завершил подъем первым и замер в паре шагов от креста, от удивления утратив дар речи.
Там, где его воображение уже рисовало трупы сына, невестки и племянницы, не было никого. Ничего.
Ничего? Да нет, почему же?
– Трость Анри! Его трость, сломанная! Она сломана!
– Не прикасайтесь к ней! – издалека прокричал Максим. – Это самое главное, не вздумайте к ней прикасаться!
– Но следы? Следы?.. – вопрошал господин Летелье. – Должны же следы… Ох! Это уж слишком!
Действительно, это было
Три дорожки поднимались к вершине, но там вдруг прерывались. Исчезнувшие определенно взошли на Коломбье,
Максим, видя, что его отец и дядя не способны рассуждать здраво, взялся изложить им ситуацию, проанализировать ее для них и высказать соображения, которые у него возникли.
– Ну же! – сказал он. – Немного внимания и спокойствия. Рассмотрим, что мы имеем, и начнем со следов, оставленных у кромки снега.
Они продолжают восхождение, идя сперва параллельно; затем две боковые дорожки слегка отклоняются от средней; так что, достигнув вершины, Фабиана оказывается в метре слева от креста, Анри – в пяти метрах от Фабианы по левую ее руку, а Мария-Тереза – в шести метрах от нее справа. Тут наши путники остановились, чтобы насладиться панорамой; каждая дорожка, по сути, являет нам одно и то же легкое топтание на месте, одно и то же наслоение одних отпечатков ног на другие, и мы видим отчетливые вмятины на земле, оставленные тростями и зонтиком. Все указывает на короткую остановку. Но на этом сходство между этими тремя цепочками следов и заканчивается. Фактически следы Анри резко обрываются именно на этом безмятежном и обычном топтании отдыхающего туриста, что заводит нас в тупик.
Дорожка, оставленная Фабианой, выглядит совсем иначе. Мы обнаружили отходящие от того места, где она стояла, четыре следа, направляющиеся к Анри. И это все. Второй тупик. Заметим, однако, по поводу этих следов, что расстояние между ними довольно большое. Моя кузина Фабиана, должно быть, бежала, когда делала эти четыре шага… бежала к мужу… И вот еще что: на том месте, где она неподвижно стояла, мы обнаружили более глубокий, нежели другие, отпечаток ботинка, что свидетельствует о резком старте вследствие некоего энергичного порыва.
Следы Марии-Терезы – те, что справа, – более сложные. Сойдя с того места, где она стояла, она направилась к кресту, но внезапно в метре от него резко свернула вправо и со всех ног побежала к тому склону, что спускается к Роне. Мы насчитали шесть отпечатков; это были настоящие прыжки. Что мы имеем: отчаянный бег по опасному склону, внезапно оборвавшийся на шестом шаге. Снова тупик…
Стало быть, в какой-то момент Фабиана и Мария-Тереза устремились в одном и том же направлении, Фабиана побежала к Анри, а Мария-Тереза – к Фабиане и Анри. Неизвестная причина помешала добраться до мужа первой и вынудила повернуть обратно вторую. Судя по всему, именно по этой причине все трое и исчезли.
– Они, разумеется, отбивались, – сказал господин Монбардо. – Эта сломанная трость… Это трость Анри, здесь не может быть никаких сомнений… Она мне знакома.
– Не так важно, трость ли это господина Анри или какая-то другая, – ответил Робер, – главное, что это именно та трость, которая была у господина Анри при себе в субботу. Ее железный наконечник оставил на снегу те вмятины, что были обнаружены нами слева.
– Чего я не понимаю, – пробормотал Тибюрс, – так это почему она оказалась так далеко от следов господина Анри Монбардо…
– А! Вот именно, – продолжал Робер. – Господа, прошу вас отметить местонахождение трости, а именно – рядом с крестом, между уходящими вверх следами госпожи Анри Монбардо и резко отклонившимися в сторону следами мадемуазель Летелье, то есть примерно в семи с половиной метрах от того места, где стоял –
– Он бросил ее оттуда? – предположил господин Монбардо.
