Повелитель света полностью

– Минутку!.. Два слова, прошу вас! – вскричал господин Летелье так громко, как только мог. – Все это иррационально. Разве кто-нибудь из вас помышлял о военном вторжении к рыбам? Колонизировать подводные степи и текучие пампасы?.. Вы же прекрасно понимаете, что сарваны испытывают к нам сугубо научный интерес!

– За которым последует и все остальное!

– Не уверен. А если вдруг и последует, то очень нескоро, когда мы уже предпримем, пусть вначале и робкие, попытки завоевания морского дна. И тогда мы подойдем к новой встрече с Невидимками во всеоружии. Пока же речь может идти лишь о защите на случай, если нам, если этому несчастному Бюже, который, судя всему, находится на самом дне моря сарванов, будут угрожать новые экспедиции. Вот и вся проблема. К тому же после серьезных размышлений я убедился, что и эта проблема перед нами уже не стоит!

(Волнение.)

А уверен я в этом по той простой причине, что невидимые пауки имеют сейчас – и так, вероятно, будет всегда – лишь океанографические намерения относительно мира, в котором смогли бы жить разве что в своей тяжелой защитной броне либо под подвоздушными колпаками, как мы на глубине… Повторюсь: пройдут многие годы, прежде чем они предпримут новую попытку пополнения музея. И я это докажу. Неужели вы думаете, господа, что, если бы этот великий невидимый народ придавал человеческой ловле большое значение, он бы построил для этой цели всего одно воздушное судно?.. Ну да, всего одно! Вы же не станете отрицать, что после крушения аэроскафа не произошло ни одного похищения. Стало быть, мы имеем дело с весьма скромным предприятием некоей группы исследователей-сарванов из числа тех, полагаю, которые играют роль мозга в этом их необычном объединении. Но скажите: могут ли они считать результат этой кампании обнадеживающим для себя? Едва ли. С одной стороны, они потеряли свое подвоздушное судно; с другой… – здесь голос оратора слегка дрогнул от с трудом сдерживаемых рыданий, – с другой, господа, их пленники… простите меня… их пленники умирают с уж… с ужасающей быстротой.

Господа члены правительства в силу своего положения лучше других осведомлены о том, с какой частотой сейчас трупы падают с неба на охваченный горем Бюже… На какой-то миг, ослепленный слезами, введенный в заблуждение личными несчастьями, я и сам поверил в грандиозность Синей угрозы; поверил, что теперь опасаться ее следует всему человечеству. Но я прозрел. Сарваны не скоро возобновят свои опыты с аэриумом, которые провалились вместе с крушением аэроскафа и неудачными попытками разведения животных. Что делать? Готовиться к будущему, каким бы далеким оно ни казалось. И пусть те, чьи родственники находятся в лапах пауков, мужественно ждут падения их тел!

Господин Летелье тяжело опустился на стул, словно усталый путник по окончании путешествия. Окружившие астронома коллеги жали ему руки. Но и среди одобрительного шума было слышно, как продолжает упорствовать военный министр:

– Сарванов следует уничтожить!

Президент республики, пробудившись ото сна, произнес с красивым гасконским акцентом:

– Э-э… но послушайте, господин Летелье! Вы, который стали Христофором Колумбом, Веспуччи этой Америки или и того лучше: Леверье этого Нептуна… Послушайте! Эти территории, наложенные на наши… эти существа, под которыми мы беспрестанно живем вот уже… Э-э-э… а не абсурдна ли сама эта фраза?

– Любая фраза кажется абсурдной, господин президент, когда она выражает что-то очень новое и очень странное, то, что мы открываем как-то вдруг, внезапно, а не в ходе постепенного изучения и последовательных рассуждений.

Хотя это еще и вопрос словарного запаса.

Вот, например, если бы вы сказали какому-нибудь римлянину из былых времен, самому образованному, самому литературно одаренному из римлян, Горацию к примеру… или же какому-нибудь греку, самому ученому, Аристотелю, если хотите… если бы вы сказали ему такую фразу, одновременно и поэтичную, и научную: «Когда-нибудь, о мудрейший, галеру будут двигать вперед грозовые разряды».

Я так и вижу, господин президент, как при этих словах Аристотель улыбается, а Гораций пожимает плечами…

Однако через несколько лет та фраза, которую вы только что сочли абсурдной, будет столь же обыденной и естественной, сколь обыденно и естественно говорить сегодня, спустя две тысячи лет после Горация и Аристотеля: «Есть корабли, которые движутся за счет электричества».

Президент республики снова впал в свой елисейский сон.

– Сарванов следует уничтожить! – пророкотал всем известный министр.

Заседание продолжилось, и в конце была принята декларация, «призывающая палаты вотировать кредиты на разработку проектов, призванных противостоять новому паучьему вторжению – впрочем, маловероятному».