– Ха! Вот несчастный! Подумать только: целых десять месяцев вы заставляли нас страдать, ее и меня, и все для чего – для того, чтобы прийти в конечном счете к этому гнусному торгу! Подумать только: когда она была на волоске от смерти, вы могли спасти ее одним вашим словом, но даже и пальцем не пошевелили!
– Я и не претендую на добродетель, – промолвил Люк с мрачной твердостью.
– Оставим эту тему, – решил Шарль. – Не мне вас судить. Потолкуем о делах, как вы выражаетесь. Эти документы… они, разумеется, убедительны и неоспоримы?
– Естественно! Даю вам честное слово!
– Не смешите меня.
– Хорошо, обойдемся без этих высокопарностей. Уверяю вас, эти документы содержат неопровержимое доказательство того, что Фабиус Ортофьери не является убийцей Сезара Кристиани.
– Стало быть, через несколько лет после смерти Фабиуса, скончавшегося в камере предварительного заключения, ваш предок, полицейский Карту́, получил информацию о каких-то новых относящихся к убийству фактах?
– Все было не совсем так, но вы не слишком далеки от истины. Вы сами все поймете, когда документ станет вашей собственностью.
– Так он всего один?
– Да, один.
– И сколько вы за него просите? – поинтересовался Шарль.
– Миллион.
– Черт возьми! Миллион! Ну вы и загнули, милейший! Миллион за признание Жана Карту́, служившего на «Финетте» матросом под командованием Сезара Кристиани! Жана Карту́, инспектора Сюртэ, дежурившего 28 июля 1835 года на бульваре Тампль!
Люк вскричал, почти завопил:
– Но как вы узнали?
– Ваши расчеты оказались ошибочными, мой бедный Сертей. Вы слишком долго ждали. Сегодня утром я тоже кое-что выяснил. Это день открытий, не иначе! Прежде чем умереть, Сезар Кристиани совершенно определенно узнал своего убийцу и назвал его имя, и, помимо меня, об этом знают еще несколько человек.
– Не повезло! – вздохнул Люк, который пришел в себя с поразительной быстротой. – Скорее уж сегодня – день разочарований! Я потерял все. Знай я, как все сложится, тогда, в Сен-Трожане, даже не колебался бы!.. Но того, что было, уже не вернуть. До свидания, Кристиани. Раз уж вы все знаете, раз уж этот документ не имеет для вас никакой ценности…
– Постойте, – небрежно промолвил Шарль, – будучи историком, я интересуюсь всеми историческими документами и могу поспорить, что признание Жана Карту́ содержит весьма занимательные детали. Исключительно по этой причине я согласен у вас его купить.
– И сколько дадите? – спросил в свою очередь уже Люк.
– Я дам вам слово, что буду держать язык за зубами.
– Не очень-то и многого это стоит, – пренебрежительно бросил тот, кто еще недавно звался Сертеем. – Ладно, придется вам довериться. Держите, документ ваш. Я принимаю ваше предложение.
– Благодарю, – сказал Шарль, принимая пачку сложенных пополам и перевязанных обычной бечевкой листов пергамента.
Он бросил ее в ящик, который запер на ключ, тут же перекочевавший в его карман.
– А теперь – перейдем к оплате, – сказал он.
– Хотя бы франков пятьсот, если не жалко, – попросил Люк.
– Подождите.
Шарль вытащил авторучку и чековую книжку.
– Вы ведь совсем на мели, не так ли?
– Дело в том, что…
– Забудьте уже о тщеславии. Отвечайте честно.
– Да, – сказал Люк. – И даже хуже: иду ко дну.
– Если я помогу вам всплыть на поверхность, можете поклясться, что измените образ жизни?
– Черт возьми! Еще бы! – вскричал Люк.
– Поклянитесь.
– Клянусь, и от чистого сердца.
– Хорошо. Тогда – чтоб вам было с чего начать – я выписываю чек на имя Люсьена Карту́. Вы ведь не против?
– Но Карту́ – это ведь фамилия убийцы!
– Убийцы, которым вы не являетесь! Тогда как Сертей – это фамилия мошенника… которым вы были.
– Спасибо хоть за то, что употребили глагол «быть» в прошедшем времени. Чего уж там! Решено: Сертей, Люк Сертей – умер. Пишите: Люсьену Карту́.
– Мы начинаем понимать друг друга. Вот ваш чек.
Изумленный, Люк провел рукой по лицу:
– Великодушный вы человек, Кристиани!
– Да не особенно, – ответил Шарль, приобнимая его за плечо. – Во-первых, данное вами обещание бесценно, а во-вторых…
– И однако же, это немалая сумма! Даже чрезмерная!
– А во-вторых, – продолжал Шарль, – было правильно и необходимо, чтобы вы получили небольшое вознаграждение за свою жертву. Документ, который вы мне передали, значит для меня гораздо больше, чем я дал вам понять.
– Что ж, очень этому рад, слово Сертея! Ах да, пардон: слово Карту́!
– В добрый час!
– Мне не остается ничего другого, как только удалиться…
Незаметно вошедший в гостиную камердинер объявил:
– Мадам просила передать мсье, что обед…
– Ухожу, уже ухожу! – смущенно пробормотал Люк.
– Ступайте, – промолвил Шарль, – и займитесь своим спасением!
– До свидания, мой спаситель!
Шарль без особого желания пожал протянутую ему слегка небрежно руку и твердым тоном произнес:
– Прощайте.
