Азик энергично покачал головой.
— Нет, мне казалось, что я просто уснул и забыл всё, что было до этого.
Он сделал несколько шагов и продолжил говорить.
— После того как я покинул Баклунд, я начал видеть сны. Мне снилось много странных вещей...
— Что за сны?
Азик глухо рассмеялся:
— Много разных снов. Тёмный мавзолей. Древние саркофаги с трупами, из спин которых росли крылья. Иногда снилось, что я рыцарь в доспехах, который сжимает трёхметровое копье во время атаки на врага. Или что я феодал, имеющий богатое поместье, красивую жену и трёх детей. Иногда я видел себя бродягой, идущим по грязной дороге под дождём и умирающим от холода и голода. Иногда мне снилось, что у меня была дочь, иная дочь, чем в предыдущем сне. У неё длинные шелковистые чёрные волосы, и ей нравилось сидеть на качелях, которые я построил. Она всегда просила у меня сладости. А иногда снилось, что я стою рядом с виселицей и смотрю на мёртвое тело.
Слушая Азика, бредящего как сумасшедший, Клейн внезапно понял, что не может истолковать его сны, потому что они символизировали противоположные вещи.
Азик отвёл взгляд, и его голос больше не звучал так отрешённо.
— В Фейнапоттере, что на юге, верят в Матерь Землю. Они верят, что любая жизнь — это растение, поглощающее питательные вещества из земли. Оно медленно растёт, расцветает и увядает. Увядая, жизни возвращаются в объятия матери, а в следующем году снова вырастают, снова цветут и снова увядают, год за годом. Одна жизнь за другой. Иногда я очень хочу верить в это. Я верю, что из-за своей уникальности могу видеть прошлые жизни.
В этот момент он посмотрел на Клейна и со вздохом сказал:
— Я не упоминал об этом Коэну раньше. Я говорю об этом тебе, потому что я...
Азик остановился и улыбнулся.
— Я извиняюсь. Мои слова были недостаточно точными. Дисгармония в твоей судьбе — не единственное, что я смог увидеть. Я вижу и другое. Клейн, ты больше не обычный человек. Ты обладаешь странной силой, очень похожей на мою.
— Это правда.
Он задумался на некоторое время и продолжил:
— Я получил свои способности после того случая с Уэлчем и Наей.
— Всё как я и думал... — вздохнул Азик. — Среди опрашивавших нас с Коэном полицейских было двое со сверхспособностями.
Азик приподнял трость:
— Ты, должно быть, присоединился к тем людям. Мне остаётся лишь надеяться, что ты поможешь отыскать хоть что-нибудь о моём прошлом. Но не стоит всецело заниматься этим. Будет достаточно пары подсказок, которые ты можешь найти на своём пути.
Азик с горечью улыбнулся.
— Больше я не знаю никого, кто обладал бы сверхспособностями... Ты даже не можешь представить себе, что чувствует человек без прошлого. Он как лодка, дрейфующая в огромном океане. Но самое страшное для него не шторм, нет, самое страшное — отсутствие гавани! Нет карт, чтобы пристать к берегу. Всё, что ты можешь делать, это бесконечно преодолевать волну за волной, не способный почувствовать себя в безопасности.
— Мистер Азик, а почему бы вам не присоединится к одной из групп с похожими способностями и самому не заняться поисками?
Азик уставился прямо в глаза Клейна и с горечью улыбнулся:
— Потому что я боюсь. Боюсь смерти.
Он вздохнул и продолжил:
— Я привык так жить. И мне нравится моя жизнь. Сам я не настолько смел, чтобы рисковать, поэтому рассчитываю на тебя.
Клейн больше ничего не сказал. Но пообещал:
— Я обязательно вам скажу, если что-нибудь найду.
— Отлично, нам следует вернуться в мой кабинет. Пообедаем с Коэном, когда он вернётся. Помнишь? Наш ресторан при университете, Восточный Балам, по-прежнему очень хорош. Я плачу, — мистер Азик поднял трость и махнул ей в направлении университета.
