Пообедав, Клейн передохнул всего полчаса и поспешил в тир, где с большим усердием принялся упражняться в стрельбе. Он решительно не хотел останавливаться, ни на секунду.
Тренируясь день за днём, Клейн потратил больше тысячи патронов, но в итоге всё же научился стрелять и заслужил одобрение капитана. Теперь Провидец неплохо попадал по неподвижной мишени.
После тренировки он убрал револьвер и на общественном транспорте подъехал до ближайшей к дому своего учителя остановки. Ему каждый раз нужно было идти лишние десять минут, прежде чем покажется дверь Гавэйна.
Уже во дворе Клейн переоделся в тренировочный костюм, который в прошлом он и оставил, чтобы тот просох на солнце. После бега, прыжков через скакалку, гантелей, приседаний и прочих упражнений, не говоря уже про работу ногами и постановку удара, тело Клейна покрывал пот, а сам он чувствовал нешуточную усталость.
— Перерыв на пятнадцать минут. — Седые волосы и заострившееся черты лица придавали его учителю, Гавэйну, суровый вид. Он держал часы, откинув крышку циферблата, чтобы наблюдать за временем.
С тех пор как они начали тренироваться, Гавэйн говорил только по делу. Или говорил перейти к следующему упражнению, или поправлял очередную ошибку.
Клейн жадно хватал ртом воздух, но, тем не менее, не посмел рухнуть в траву. Нужно было пройтись и сбросить мышечное напряжение. Одним из самых заметных результатов тренировок стал загар. Под солнечным светом его кожа приобрела бронзовый оттенок.
Отложив часы, Гавэйн пошёл к расположенному на заднем дворе грубому подобию тренировочной площадки. Он скрестил руки на груди и наблюдал за отдыхающим Клейном. Учитель был тих и неподвижен, как мраморная статуя.
— Учитель, а кроме кулачного боя вы научите меня сражаться мечом, палашом, рапирой или копьём? — заинтересованно спросил Клейн. После того как он переварил зелье Провидца, у него было хорошее настроение.
Он заметил, что у учителя в оружейной были меч и рапира. Ещё там были кирасы и полный доспех. Клейн знал, что Гавэйн хорош не только в кулачном бою.
Залитый солнечным светом, Гавэйн перевёл взгляд в сторону Клейна. Он понизил голос:
— Уже бесполезно учиться владению мечом и рапирой. Их время прошло. Теперь единственное место, где они будут уместны, это музей или собрание коллекционера...
Учитель замолк, но потом добавил голосом, познавшим все превратности жизни:
— Их уничтожили... Тебе следует сосредоточиться на стрелковом оружии. Даже кулачный бой — это просто дополнение.
Клейн поглядел на поникшего учителя и улыбнулся:
— Я так не думаю.
— Министры, члены парламента, генералы — все они думают именно так, — выдавил Гавэйн сквозь зубы.
Клейн остановился и заговорил так, будто знает обо всём на свете. Он говорил легко и непринуждённо:
— Нет, мечи отступили с передовой, но их сила в другом. Зачем с голыми руками бросаться на дуло пистолета? Можно пользоваться и тем, и другим. Я думаю: тот, кто ловчее, быстрее и обладает лучшей реакцией, найдёт мечу применение.
Когда он увидел интерес в глазах у Гавэйна, Клейн самодовольно продолжил:
— Холодное оружие не должно быть забыто. Просто нужно слегка усовершенствовать тактику его применения... Представьте себе мобильное подразделение. Отряд, чьей задачей станут действия в тылу противника в отрыве от основных сил. Не на территории боев, а там, за линией фронта, солдат, умеющий применять холодное оружие, может сыграть весьма важную роль. Вы только представьте...
Клейн на всю катушку пользовался своими знаниями. Он смешал тактику специальных подразделений Земли и изложил всё учителю.
Он даже не заметил, как дыхание его учителя изменилось, став тяжелее. Гавэйн замер без движения, как будто не желая потревожить развернувшуюся перед внутренним взором сцену.
Клейн тайком взглянул в его сторону. Он почувствовал самодовольство, после чего прочистил горло и ровно спросил:
— Учитель, что вы думаете про мой план? Это возможно?
Гавэйн вздрогнул, как будто только что очнулся ото сна, и уставился Клейну прямо в глаза:
— Я вижу, ты не особо-то и устал. Повтори комплекс ещё десять раз.
— Э? — Клейн не знал, что сказать.
Но уже очень скоро он перешёл на бег и вернулся в реальность. Клейн мысленно застонал в сердце:
— Десять раз? Учитель, не надо!
