Бенсон растерялся, затем его глаза вспыхнули, и он переспросил:
— Экзамен?
«Да. Сдав его, ты можешь стать государственным служащим. Я предполагаю, что экзамен будет соответствовать вступительным в университет: литература, филология, математика и логика, а также понимание законов…» – Клейн воспользовался возможностью, чтобы высказать своё мнение, - «Бенсон, это конфиденциальная информация и не стоит возлагать на неё надежды. Никто не знает, примут ли закон Палата Лордов и Палата Общин».
«Буду иметь в виду. Я понимаю, что всё, что мне нужно делать, — это усердно учиться», - он улыбнулся. - «Я бы учился, с проведённой реформой или без. Я сделаю всё возможное, чтобы освободиться от этой жизни и найти лучшую работу. Способность к обучению — это самая большая разница между человеком и кучерявым бабуином».
«
После этого он улыбнулся, почесал живот и ушёл на кухню.
Потустороннего ждали гарнир и курица, специально отложенные для него Бенсоном и Мелиссой. И Клейн расслабился, поедая свой поздний ужин.
Стояла глубокая ночь, и большинство людей уже спали. Клейн был почти единственным, кто в это время бодрствовал, наслаждаясь прохладным воздухом с улицы, и равномерно дышал.
Всё было мирно и безмятежно.
…
Удовлетворив свой голод, он вымыл посуду и принял ванну. Наконец, Клейн вернулся в комнату и запер за собой дверь.
Парень зевнул, но не позволил себе провалиться в сон. А вместо этого достал используемый для ритуалов серебряный нож, и запечатал комнату стеной духовности.
Он хотел проверить новую теорию в мире над серым туманом, и неважно – был ли опасен призыв «Шута, не принадлежащего этой эпохе» или нет.
По-прежнему клубился серый туман, а в глубине всё также мерцали алые звёзды. Клейн устроился за столом и наблюдал за привычной взгляду картиной.
Спустя несколько секунд он отвернулся и заставил появиться перед собой желтовато-коричневый кусок пергамента.
Затем взял ручку, чтобы записать туда измененное им самим заклинание для ритуала призыва.
«Зажгите свечу, что олицетворяет призывателя».
«Используйте духовный барьер, чтобы создать освящённую область».
«Капните масла Полной Луны на пламя, добавьте Ромашковую Росу, порошок Дремоцвета и другие ингредиенты». (
«Произнести заклинание»:
…
Изучив заклинание несколько раз, Клейн написал предсказание ниже отрывка:
«Случится беда, если ритуал, описанный выше, выполнить вне границ этого мира».
Кулон из топаза завис ровно над пергаментом, на пару сантиметров выше предсказания. Клейн отбросил все свои мысли и вошел в состояние Когитации.
«Случится беда, если ритуал, описанный выше, выполнить вне границ этого мира».
«Случится беда, если ритуал, описанный выше, выполнить вне границ этого мира».
Повторив предсказание семь раз, Клейн открыл глаза, но уже полностью черные, и посмотрел на камень, вращавшийся против часовой стрелки.
Это означало негативный исход: никакой опасности нет!
— В таком случае, можно пробовать… – Клейн заставил вещи исчезнуть. Он призвал ауру обернуться вокруг своего тела и сымитировал ощущение падения.
Вернувшись в спальню, и, из-за того, что уже воздвиг духовный барьер, немедленно решил попытаться. Первым делом Потусторонний очистил стол и поставил прямо в его центр пахнущую мятой свечу.
Он слегка надавил на фитиль, призвав при этом силу, чтобы зажечь свечу.
Под колеблющимся тусклым светом, Клейн капнул в пламя свечи эфирные масла, экстракты и бросил туда же травяной порошок.
Воздух наполнил умиротворяющий аромат, и в комнате продолжилась извечная борьба света и тени.
Отойдя на два шага назад, Клейн взглянул на олицетворяющую его свечу и крикнул на Ётуне: «
Затем перешел на Гермес: «
«
Закончив заклинание, он заметил, как колеблющееся пламя свечи яростно затанцевало и образовалось в водоворот, поглощающий духовные частицы с безумной скоростью.
