«
При упоминании о скрытом мудреце, старина Нил, казалось, очнулся ото сна. Он рассеянным взглядом огляделся вокруг.
В этой неописуемой тишине его шесть глаз смотрели на Данна.
— Так получается… Получается, что я уже стал монстром…
Не дожидаясь ответа Данна и остальных, Нил вдруг расплылся в улыбке, в которой читались стыд, страх и трусость.
— Отпустите меня. Я уйду глубоко в горы и больше не появлюсь. Я никогда никому не причиню вреда. Я только завершу свой ритуал… тихо, правда. Отпустите меня, пожалуйста. Умоляю вас.
В этот момент Клейн почувствовал, как что-то иллюзорное разбилось у него перед глазами.
Затем четыре холодных глаза старого Нейла, лишенные ресниц, вспыхнули темным светом и уставились на Данна. Выражение его лица внезапно стало холодным.
— Ты пытался втянуть меня в сон! Это бесполезно! Мои глаза видят все насквозь!
Липкая кровь, покрывавшая потолок, пол и стены, начала двигаться, как будто гигант открыл рот, чтобы проглотить Клейна и компанию. Голова Нила стала расплывчатой, словно наложенные друг на друга остаточные изображения.
Клейн не стал доставать свой револьвер; вместо этого он сунул руку в карман и решил воспользоваться своим заклинанием сна.
Внезапно все прекратилось. Липкая, кровавая жидкость вдруг стала спокойной, как тихое озеро.
Старина Нил потерял свои гнев, ненависть, желание, в общем, все эмоции. Он стал спокойным и умиротворенным.
Никто не заметил, когда Данн успел бросить запечатанный артефакт 3-0611 в кровь.
Четыре лишенных ресниц глаза на лбу и щеках Нила закрылись.
Любое живое существо, вступившее в контакт с Прядями Спокойствия, становилось мирным и теряло всякую мотивацию к жизни.
Данн, Клейн и Ройял одновременно выхватили пистолеты и прицелились в голову старого Нила.
Затем Старина Нил изобразил на лице предельный страх. Он боролся, его сильное желание жить боролось с запечатанным артефактом 3-0611.
Четыре глаза исчезли. Его внешность вернулась в норму, морщины на уголках глаз и рта, белые волосы, мутные, темно-красные глаза, все как тогда, когда Клейн увидел его впервые.
— Данн, ты помнишь, как я тебя спас?..
— Ройял, помнишь, как я спас твою семью?..
— Клейн, ты помнишь, как я каждый день учил тебя мистицизму? Помнишь, как мы вместе писали прошения? Помнишь, как я сварил тебе кофе? А помнишь, как мы вместе сражались против разбушевавшегося карателя?
…
Призрачная мольба эхом отозвалась в ушах Клейна, и его правая рука, сжимавшая револьвер, задрожала. Ему было трудно нажать на спусковой крючок.
*Бах!* *Бах!*
Две серебряные пули вылетели и одна за другой пронзили голову Старины Нила.
Клейн увидел, как знакомое лицо изобразило безнадежность. Он увидел, как череп Нила разлетелся на куски, а смесь из красного и белого разлетелась во все стороны.
Липкая кровь, покрывавшая все вокруг, начала уменьшаться, возвращаясь к телу Нила. Данн и Ройял одновременно опустили оружие, и все стихло.
«Труп» старины Нила превращался в комок гнилой плоти. Клейн увидел пару глаз, алых и кристально чистых, но невероятно страдающих среди крови и плоти.
Ему казалось, что все это было всего лишь сном, и он никак не мог заставить себя поверить в случившееся, он не хотел принимать такой финал.
Он остолбенел, увидев, как Данн, сгорбившись, сделал два шага вперед.
Смит посмотрел на «труп» и тяжело пробормотал: «Мы – стражи, но также и кучка жалких людей, которые постоянно борются с угрозой собственного безумия»
— Мы – стражи, но также и кучка жалких людей, которые постоянно борются с угрозой собственного безумия.
Слова Данна эхом разнеслись по всему дому Старины Нила. Они отражались от кровавого пола, стен и потолка. Они вибрировали в сознании и душе Клейна.
У него никогда не было более сильного впечатления от этой фразы, чем сейчас.
Он чувствовал, что никогда в жизни не забудет этого чувства, даже если вернется в свой мир.
Данн опустился на колени перед «трупом». Он достал из кармана ветровки белый носовой платок и накрыл им темно-красное хрустальное глазное яблоко.
В этот момент Клейн заметил, что клавиши пианино перестали играть. Появилась слабая, полупрозрачная фигура.
