Это был молодой человек в белых брюках, черных сапогах на высоких каблуках и облегающей рубашке, выделяющейся на фоне темной всаднической туники. Он ловко спешился и подошел к детективу. Все остальные лишь стояли в сторонке и внимательно следили за действом.
Всадник снял с головы шлем и улыбнулся Клейну.
— Наконец-то мы встретились, детектив Мориарти.
Увидев его, Клейн воссиял. Дело было не в том, что детектив очаровался красотой молодого человека, а от того, что его собеседник был как две капли воды похож на Генри Августа, великую личность, чей портрет был запечатлен на пятифунтовой банкноте.
У Эдессака Августа тоже было округлое лицо и пара небольших глаз. Он выглядел несерьезно, не в пример своему дворецкому. На его лице горела энергичная улыбка.
— Я и подумать не мог, что я имел честь работать на вас, — поклонился Клейн.
Эдессак взвесил кнут на ладони и усмехнулся.
— Я слышал, что вы сыграли важную роль в поимке серийного убийцы, Апостола Желаний. Талим знал, с кем меня познакомить. Эх, кто ж знал, что спустя лишь несколько дней он отправится в чертоги бурь и молний, так и не составив мне компанию на ипподроме.
Королевская семья Август издревле веровала в Повелителя Бурь.
Не дожидаясь ответа Клейна, принц с тяжелым выражением лица добавил:
— Я был тем, кто руководил расследованием причины смерти моего друга, мистер Мориарти. И я хочу, чтобы вы помогли мне узнать правду.
Что об этом думают иные члены королевское семьи? Например, два ваших старших брата? Все происходит слишком стремительно… Кроме того, Ваше Высочество, вы до жути прямолинейны… — вздохнул Клейн.
— Мне, правда, очень жаль, но мне кажется, что Талим умер от внезапной остановки сердца.
— Неужто? А Уполномоченные Каратели известили меня, что детектив по имени «Шерлок Мориарти» засвидетельствовал, что Талим пострадал от проклятия, — усмехнулся принц.
— Ваше Высочество, вы должны понимать принципы, которых я придерживаюсь. Я бы хотел дожить до пятидесяти, — не найдя больше слов, с кривой улыбкой, проронил Клейн.
— Разве Талим не был вашим другом? — Переменившись в лице спросил Эдессак.
Клейн растерялся, в безуспешных попытках отыскать слова. Как вдруг его спасла внезапно вышедшая горничная, которая почтенно подоспела к принцу и что-то ему прошептала.
Лицо принца Эдессака окаменело.
— Скажи ей, чтобы она никуда не выходила! — Серьезнейшее выражение лица тут же смягчилось, а в голубых глазах появился проблеск добродушия и беспомощности. — Но ей дозволительно выходить из своей комнаты и гулять по поместью.
Сцена, только что увиденная Клейном, напомнила ему о романтической истории, о которой не так давно рассказывал ему Талим Дюмон.
Его благородный друг влюбился в простолюдинку и настаивал на женитьбе с ней. Однако, будучи представителем голубых кровей, брак с простым человеком ему был категорически запрещен. Талим был раздосадован этим стечением обстоятельств и даже подумывал нанять убийцу, но в конце концов ему удалось уговорить ту девушку разойтись с ее возлюбленным.
Может быть, главный герой этой истории был Эдессак Август? Все сходится… Будучи принцем, он не может взять в жену простолюдинку… В наше время это была бы практическая измена его благородному роду… С момента основания Лоена, дворяне могли сходиться только с дворянками… Насколько я понял, Эдессак вернул свою возлюбленную и поместил ее в заточение своего имения? Он даже наказывает ее за непослушание и попытки сбежать… Настоящая любовь… — промелькнули мысли в уме Клейна, сложив романтическую историю о принце тиране и хрупкой, словно белый цветок, простых кровей девушке.
Он смотрел в дали, наслаждаясь зимним пейзажем.
— На самом деле виды здесь куда красивее. Когда придет весна и всюду зацветет зелень, вы увидите вон там прекрасное поле для гольфа, — пояснил принц и отпустил служанку.
— Поле для гольфа? — Переспросил Клейн, понимая, о чем шла речь.
Принц Эдессак жестом приказал стражникам и слугам удалиться, оставшись наедине с детективом.
Они прогуливались по застланной снегом территории.
— Гольф — воистину джентльменский спорт. Даже крупные дельцы и владельцы издательских домов с трудом проникаются его сутью, — посмеиваясь рассказывал принц. — Хоть, должен признаться, мне не по душе Розель, но его идеи по-настоящему фантастические. Он привнес в наш мир так много веселья. Если вы сумеете выяснить правду о смерти Талима, это имение всегда будет открыто для вас.
Какой же умницей был Розель… — вздохнул Клейн.
Завидев, что его собеседник молчал, Эдессак продолжил:
— У Розеля можно было многому поучиться, но меня всегда тошнило от его образа жизни. Конечно, такова истинная натура большинства Интисской аристократии, с их рвением к роскоши и разврату.
Глядя вперед, Эдессак вдруг выдал не по его годам зрелое суждение:
