Что касается того, стоит ли мне постоянно насыщать Ползучий голод душами — то мне нет нужды думать об этом… Я не думаю, что буду часто пользоваться этой перчаткой. Я еще множество раз повстречаюсь с сильными противниками, которых, если мне повезет, я смогу победить… Недостатка в душах не предвидится… Даже если и нет, то я просто сброшу Ползучий голод в таинственное пространство, не думая о том, что мне придется убивать невинных, чтобы их души запечатывать в перчатке… Худшим исходом будет то, что перчатка «умрет» от голода…
Клейн немного подумал о своем, а затем попытался пророчествовать над перчаткой, чтобы выяснить формулу зелья Пастыря. Однако, к своему сожалению, он потерпел неудачу.
Он даже не догадывался об истинном происхождении Ползучего голода, посему не продолжал своих попыток, дабы не спровоцировать потенциально опасную сущность.
Клейн не боялся, что его застигнут в безопасных стенах его величественного творца, но он беспокоился, что сможет навредить своему новому артефакту.
Закончив, он быстро перебрал в уме недавно произошедшее с ним и заприметил одну особенность.
После того как Мастер-ключ уничтожился на алтаре, его Потусторонняя Черта осталась целой… Более того, она даже попыталась восстановить ключ вновь…
Я полагаю, что если ключ соберется снова, он уже не будет содержать в себе проклятие Мистера Дура…
Иными словами, тот световой защитный барьер можно использовать для снятия ментальной порчи внутри Потусторонней Черты!
Основная проблема в том, что я избавил Мастер-ключ от проклятия, бросив его в алтарь, на котором проводился ужасный ритуал, унесший множество человеческих жизней…
К тому же, как только я разобью Черный глаз Росаго, то его ментальная порча вырвется наружу… Это опасно… Как противостоять этому? Совершить это над серым туманом?
Как вдруг Клейн вспомнил о происшествии, что случилось во всем Восточном районе. Он впопыхах призвал пергамент с пером, чтобы совершить предсказание.
Получив откровение, его лицо помрачнело, и он медленно откинулся на спинку своего трона.
Под его ногами и над головой бесстрастно разгуливал густой и непоколебимый серый туман.
…
Одри стояла у своего окна и рассматривала быстро рассеивавшийся бледно-желтый туман. Увидев проливной дождь, которого не могло случится в зимой, ее сердце сразу же успокоилось.
Спустя какое-то время домой прибыл Эрл Холл.
— Отец, как там дела? — С беспокойством спросила Одри.
Граф Холл тепло улыбнулся дочери, протянув слуге пальто со шляпой.
— Проблема решена. Осталось только выяснить некоторые детали… Моя маленькая принцесса, ты очень помогла нам. Ты заслуживаешь тонну медалей!
Хорошо… Благодаря словам Мистера Шута и опасному расследованию его последователя, наш Клуб Таро в очередной раз спас мир от нисхождения злого бога! — Помыслила Одри, ощутив, как радость наполняла ее сердце.
Эрл Холл взял полотенце из рук служанки и вытерев лицо облегченно вздохнул.
— Но, как бы то ни было, столица понесла большие потери. Подумать только, что в Баклунде стало так опасно. Статистика смертей еще не составлена, но я насчитал более десяти тысяч человек, которые погибли в Восточном районе. Кроме того, ядовитый туман все еще разносится по городу, посему я тебе запрещаю выходить из дома.
Более десяти тысяч человек? — Повторила в уме Одри, не в силах представить масштабов трагедии.
На самом деле, десять тысяч человек Одри увидела бы лишь в канун нового года, на банкете, которое готовила ее семья.
…
Маленькая Дейзи стояла у дверей своего дома, наблюдая как медицинские работники в белых халатах и масках заходили внутрь ее жилища и выносили тела.
Она уже подозревала, чем все закончится. Девочка пребывала в полнейшем оцепенении. Она неосознанно приблизилась к двери.
В тот момент полицейский, дежуривший у двери, остановил ее.
— Ты куда? Заболеть хочешь?
Дейзи стояла, не смея шелохнуться. Через несколько секунд она увидел свою мать, крепко сцепившую окоченелыми руками ее сестру, Фрею. Их отнесли в грузовой вагон, завернутый черной тканью. Спустя несколько секунд их лица сокрыли за белой простыней.
Карета медленно двинулась в конец улицы.
В тот миг Дейзи словно очнулась от сна. Она развернулась и побежала на полной скорости, преследуя экипаж.
Земля была ненормально грязной, после бурного ливня. Она поскальзывалась и падала, но затем не отряхиваясь от грязи бежала что было мочи вперед.
Вопреки ее стараниям, она не могла догнать экипаж. Девочка была вынуждена смотреть, как грузовой вагон, в котором лежали ее бездыханные родственники, исчезал за углом.
Дейзи замедлила шаг, а ее тело покачнулось, как у вышвырнутой на улицу куклы.
Она зацепилась тонкими ручками за недалеко стоявшее древо и обессиленно взирали на место, где только что остановилась карета с черным брезентом.
Ее ноги подкосились, и она упала вниз, ревя от нестерпимой боли.
— Мама… Фрея… — раздался тонкий, полный горя и страданий детский голосок.
В то время по всему Восточному району раздавались точно такой же горестный по своим родственникам и друзьям плачь.
…
Районе Императрицы, за стенами дворца Содела.
