— Как ты хочешь его похоронить? — сторож указал на мешок, — если бесплатно, придётся подождать, пока в морге не накопятся трупы, затем их кремируют и похоронят в общей могиле. Конечно, будут и священники, которые помолятся за упокой их души. 5 сулов и у него будет урна и отдельная ниша. 2 фунта — урна и могила с надгробным камнем. А если не хочешь кремации, тебе понадобится гроб. Вон там. Цены разные, в зависимости от дерева.
Задумавшись, Клейн достал пять сулов банкнотами и передал сторожу.
— Имя? — пересчитав деньги, сторож достал перьевую ручку и спросил, уже более приветливым голосом.
Он не был грамотным, просто хотел нарисовать символы, которые помогут ему запомнить.
Помолчав секунду, Клейн сказал:
— Бурди.
— Бурди... — сторож повторил низким голосом и нарисовал только ему понятный значок.
— Можно написать эпитафию, — сказал он, не поднимая головы.
— Она — человек, — помолчав пару секунд, добавил Клейн.
— «Она — человек»? Какая странная эпитафия... — пробормотал сторож, добавив, — у тебя есть её фотография? Да, знаю, что нет.
Но, не закончив фразу, увидел протянутое ему «фото». Это был нарисованный Клейном при помощи ритуала портрет. Который в точности повторял внешность девушки до того, как она заболела. Чтобы не навлечь на себя подозрений, Клейн использовал фотобумагу и технику рисования, делающую портрет похожим на фото.
Сторож удивился, но ничего не сказал. Быстро всё записав, он не без помощи Клейна отнёс мешок к хижине, где находились священники. После заупокойной молитвы и кремации, пепел ссыпали в урну, с выбитыми на ней эпитафией и наклеенной фотографией, тем самым завершив похороны. Перед тем как уйти с кладбища, Клейн окинул её долгим взглядом.
Спускаясь с горы, он увидел Байам во всей его целостности. Бледно-голубое почти зелёное море. Пустое, так далеко, как только видел глаз. Паруса в гавани и вздымающиеся вверх дымоходы. Пересечения улиц, по которым сновали люди. Окружающие город усадьбы, словно утопающие в зелени. Вдалеке виднелись широкие дороги и прямые рельсы... Всё это было словно прекрасная картина, нарисованная рукой мастера. Её переполняла жизнь, которую сложно было передать.
***
Ян Коттман, высокопоставленный диакон Уполномоченных Карателей Церкви Повелителя Штормов застыл на краю часовой башни собора Волн. Он глядел на море и растянувшиеся вдоль побережья горы.
Байам был довольно чистым городом, так как основное угольное и сталелитейное производство располагались в других городах. А главной здесь была торговля пряностями, бордели и казино, хранение и транзит грузов. Городу недоставало полноценной промышленности, но в году было не так много дней, когда уголь требовался для обогрева жилищ.
Как только Ян Коттман отвёл взгляд, он заметил взбирающегося по винтовой лестнице Уполномоченного Карателя.
— Ваше Высокопреосвященство, есть новая информация, — Уполномоченный Каратель ударил правой рукой по левой стороне груди.
— О чём? — атлетичный Ян Коттман развернулся.
— Новости из Сопротивления. Они получили ответ от Калвети и создают новые статуэтки, — Уполномоченный Каратель передал Яну клочок бумаги.
— Новые статуэтки? — Коттман развернул записку и пробежался по ней глазами.
Развернувшись в сторону острова, покрытого плотным пологом листвы, Ян задумался, но через некоторое время сказал:
— Ищите аномалии в море вокруг архипелага.
Он был уверен в одном — что тот загадочный человек, похитивший эссенцию Калвети, не уплыл из прибрежных вод архипелага Рорстед. Это подтверждалось тем фактом, что он мог притворяться Калвети и отвечать на мольбы верующих.
Ян Коттман хорошо себе представлял, что эссенция, оставшаяся после Калвети, который сошёл с ума, представляет опасность вне зависимости от того, превратили ли её в артефакт или нет. Следовательно, должна проявить себя в окружающих водах.
Более того, он верил, что тому человеку будет нелегко подобрать нужный метод запечатывания. А даже если он его и найдёт, то не сможет контролировать артефакт во время ответа на молитву, следовательно, так он проявит себя. Это и будет зацепкой!
— Так точно, Ваше Высокопреосвященство, да благословит Вас Шторм! — Уполномоченный Каратель поклонился.
***
Оказавшись в Баяме, Клейн вернул себе привычный облик и вернулся в гостиницу, наняв извозчика.
Открыв дверь, Клейн увидел застывшего перед передатчиком Даница, у которого было очень странное выражение лица.
— Есть что-нибудь? — спросил Клейн полушёпотом.
— Нет, нет, — приподняв правую руку, Даниц потряс зажатыми в ней листами бумаги, — награда! Мою награду подняли до 5 500 фунтов...
Это почти равнялось награде за Стального Мавети!
Такие огромные деньги за его голову не давали Даницу даже выйти из комнаты. Всё, что ему оставалось — это сидеть и слушать радио.
Подобное признание искушает... Клейн не знал, как ему реагировать, поэтому безразлично сказал:
— Это только начало, мистер 10 000 фунтов.
Вот дерьмо! Даниц мысленно выругался, но не посмел проявить неуважение.
