Катарина поймала лист бумаги, пробежала его глазами и, сжав губы, улыбнулась.
— Думала, вы мне скажете прямо, где именно в Нижнем мире.
Посмотрела вверх, и голубые глаза её излучали неизъяснимое тепло, а на губах зыблилась едва заметная улыбка.
— До сих пор помню, каким могущественным, но холодно-равнодушным был тот мистер Консул Смерти. Произвëл на меня огромное впечатление. И мне любопытно, почему вдруг вы так смягчились.
Азик поднëс ко рту кулак и с печальной улыбкой покачал головой.
— Я бессмертен, но это не значит, что не старею. А когда люди стареют, они зачастую становятся умиротворëннее.
— Нет, — в глубине глаз Катарины что-то замерцало, и она, не тая, заявила. — Жду не дождусь того дня, когда вы восстановите все свои воспоминания. Хочется мне узнать, как вы оцените тогда себя нынешнего.
Проговорив это, она чуть скривила губы и подмигнула Клейну.
— Возможно, мы выпустим на свободу сущность, что злее дьявола.
–… Это она, верно, пытается посеять раздор… — бурчал Клейн про себя, но не мог не вспомнить Бледное Бедствие, о котором было записано во многих книгах по истории и томах церковных летописей. В нём пострадало множество народа, и Северный континент превратился в воплощение ада на земле. И это бедствие в основном навели Смерть и Изначальная Демонесса — со всем антуражем, что был у Смерти, и Сектой Демонессы Южного континента. Во всём этом деле мистер Азик, которого звали Консулом Смерти, явно играл не последнюю роль…
Азик на несколько секунд замолчал, схватил Клейна за плечо и втянул его в духовный мир, стали путешествовать там. Вмиг Вечно Юная Ведьма и Контр-адмирал Трейси остались наедине в капитанской каюте.
Трейси взглянула на то место, откуда они оба исчезли, и какое-то время успокаивалась, а потом сквозь стиснутые зубы проговорила:
— Ни за что этого не забуду!
Катарина снова напустила на себя прежний невинно-чистый вид и едва заметно улыбалась.
— Почувствуй подавленную боль, терзающую тебя. Чем острее ты ощущаешь боль, тем лучше поймёшь, как ты слаба. Когда боль достигнет своего предела, тогда достигнет достаточной силы и твоë желание изменить себя, благодаря чему ты хорошо перенесëшь действие зелья и обретëшь состояние божественности при ритуале обращения в полубоги…
Трейси, услышав это, вдруг о чём-то задумалась. Лицо её оцепенело, она пробурчала:
— Элен удалось сбежать, благодаря…
Катарина нежно улыбнулась.
— Ты младшая из моих детей, но самая многообещающая в становлении полубогом. И я, как мать, естественно, хочу помочь тебе.
У Трейси лицо задëргалось, скривилось, и она сказала:
— Верно. У меня такая же мать, и она, моя мама… Почему ты мне не сказала правду с самого начала. Ты ведь отлично знала средние и низшие Последовательности нескольких других стезей!
Катарина повернулась, белое платье её трепетало. Сказала эфирным голосом:
— Нам всем нужно сближаться с Изначальной. Мы все «Еë» дети.
Она говорила, а в это время языки чёрного пламени, буйно, но беззвучно хлынувшего, парили над огромным, длиной нескольких десятков метров, парусником. Они охватили всё до единого закоулка, тихо полыхая, не обжигая никого из пиратов на Чёрной Смерти, словно просто вычищали скопившуюся пыль.
…
Цвета, наплывавшие друг на друга, быстро отхлынули, и стало видно, как уходит вдаль неописуемого вида прозрачная фигура. Дух Клейна вдруг возмутился, он почувствовал, что все предметы, оставленные им на Чёрной Смерти, исчезли.
— Такого можно ожидать от Вечно Юной Ведьмы… — вздыхал Клейн. И как только собрался что-то сказать, почувствовал, как пикирует вниз. Вместе с Азиком он вылетел из духовного мира.
Увидел, что попали в долину среди гор, а рядом бежала река. В долине простирались плодородные поля, виднелось поместье и городок в лоэнском духе.
Клейн огляделся вокруг и обнаружил, что стоит на тёмном кладбище, давно заброшенном.
— Мистер Азик… — В недоумении крикнул он.
Азик шёл к могиле с разбитым надгробием, заросшей сорными травами, и серьёзно проговорил:
— Встретив Катарину Пелле, я кое-что вспомнил. Я однажды тебе говорил, что в одном сне, в одной из моих жизней у меня была дочь. У неё были мягкие чёрные волосы, и она любила сидеть на качелях, что я ей сделал, и просить у меня сладостей. Странствуя по духовному миру, я вдруг почувствовал зов крови, рода.
Клейн проникся чувствами Азика и спросил важно:
— Это она?
Азик кивнул, сел на корточки. Коснулся расколотого надвое надгробия, и бронзовое его лицо смягчилось скорбно и смущëнно.
— Вот её могила. Если правильно помню, она умерла девятьсот двадцать шесть лет назад…
— Девятьсот двадцать шесть лет… — Клейн хотел было что-то сказать, но упоминание такого огромного срока лишило его дара речи.
Если бы Церкви не обязывали хоронить на кладбищах и не предоставляли хоть какого-то ухода за могилами, то уже трудно было бы найти это захоронение и надгробие, поскольку с Пятой Эпохи не бывало полномасштабных войн.
Человеческая жизнь длится десятки лет, а тут было целых девятьсот двадцать шесть.
Долго тянулось молчание, и вот Азик снова встал и схватил Клейна за плечо.
— Первым делом я тебя отправлю обратно.
