– Он снова в своей ипостаси безумного искателя приключений... – поцокал языком Леонард. Без обиняков, не мешкая, поднял правую руку, пригладил волосы, и глаза его вмиг стали глубокими-глубокими.
Вдруг молящийся аскет Снеговик впал в глубокий сон.
– Это сила Потустороннего Кошмара... – глядя блестящими глазами на это зрелище, пробормотала про себя в задумчивости Одри.
В сущности, силы Кошмара ей были знакомы, она лицезрела их в действии, ещё когда имели дело с Эрнсом Бойаром. Но всю полноту картины охватить не могла из-за срочности ситуации. И только сейчас, как следует, понаблюдала.
Сразу вслед за этим подняла обе руки и схватила за плечи Мира и Звезду. И с помощью своих способностей Сноходца повела их в пейзаж сна Снеговика.
– Я и сам могу... – пробормотал Леонард, едва войдя в туманный мир.
Клейн и Одри не обратили на него внимания и быстро осмотрели местность, запечатлевая в памяти пейзаж сновидения Снеговика во всей полноте.
Одновременно они находились в соборе, необычайно величественном соборе.
Древние каменные колонны поддерживали высоченный купол, но из-за них зал не смотрелся, ни чересчур разрозненным, ни загромождëнным, оставался всё равно невероятно просторным.
Дверь собора была широка и высока даже для гигантов. По двум сторонам стояли рядами свечи в серебряных чашах, излучающие тёплое сияние.
Алтарь прямо перед нею был величествен, великолепен. Над ним возвышались серовато-белые кресты и изваяние Бога, несущего крест.
Лицо статуи было не очень ясно видно, но чувствовалось, что оно источает сострадание всем существам в мире.
Снеговик точно так же сидел в первом ряду лицом к святому алтарю, преклонив голову, закрыв глаза в молитвенном сосредоточении.
– Похоже на заброшенный собор Полуденного Городка, который нам показывал Солнышко. Должно быть, здание той же эры, – прошептала Одри, обведя глазами кирпичные своды.
И в то же время старалась подавить любопытство и приказывала себе сохранять спокойствие.
– Солнышко? Почему это он вдруг “Солнышко”? Этот парень явно выше и крупнее меня... Заброшенный собор Полуденного Городка... – насмехаясь про себя, думал Леонард.
К тому моменту, как Солнце-Деррик вступил в клуб Таро, он уже давно вернулся из Серебряного Града. Но, пусть и упоминал изредка исследование Двора Короля Гигантов – ничего из соответствующих картин колдовством не показывал.
– И правда, – отведя взгляд, согласился Клейн с мисс Справедливость. А затем сказал ей:
– Попытайтесь направлять сновидение Снеговика и заставить его раскрыть нам важные сведения из своего подсознания. Сосредоточьте их на Королях Ангелов.
Это задание мог выполнить и Кошмар, и Сноходец. Клейн поручил это мисс Справедливость, поскольку хотел дать ей возможность усвоить зелье Сноходца. Ведь Леонард уже прошёл эту ступень. И как бы то ни было, в делах с подсознанием Потусторонние пути Зрителя были явно более умелые и искусны. Исполняли они всё более точно и действенно.
И только тогда Леонард обнаружил загвоздку:
– Способности мисс Справедливость простираются на царство снов...
Это означало, что она уже продвинулась до Последовательности 5 – Сноходца!
– Не слишком ли быстро? – Леонард втайне удивился и не мог поверить.
Он помнил, что мисс Справедливость оговорилась об этом в их беседе, когда он вступил в клуб Таро. Ещё и месяца тогда не прошло, как она стала Гипнотизёром, а теперь прошло всего три.
– А она ведь и вправду пыталась приобрести на собрании Таро составляющие для продвижения, но чтобы полностью усвоить зелье Гипнотизёра за четыре месяца, это довольно-таки потрясающе... – проносились мысли у Леонарда, и у него возникло необъяснимое чувство, как будто он не горд больше тем, что стал капитаном Красных Перчаток, мнимо-высокопоставленным членом Церкви и Последовательностью 5 – Духовным Чародеем.
Пока в голове Леонарда бешено кружились мысли, Одри, лаконично отозвавшись, приняла просьбу, сделала несколько шагов вперёд и встала рядом со Снеговиком.
В её глазах, подобных драгоценным камням, вдруг появилась призрачная рябь. Эта рябь всё время уходила в глубины, возвращаясь во тьму и безмолвный покой.
Излучались вовне эти незримые зыблющиеся волны, и алтарь в передней части собора вдруг замутнился.
Вкупе с крестом и статуей божества, все эти величественные предметы исказились и вдруг развернулись лучащимся светом и тенями, не слишком сильными.
Свет и тени переплелись в трёхмерный вид высящейся горной гряды. Главный пик уходил вглубь облаков, но одно большое белое облако не смело скрывать его, само собой разделялось по его двум сторонам.
На пике стоял громадный крест, ещё выше, чем сама гора. Перед ним величественная фигура, окутываемая слоистыми нимбами, волны сияния которых наплывали друг на друга.
Из двукрылых, четырёхкрылых и шестикрылых ангелов кто-то держал рог, кто-то играл на арфе или флейте, кто-то танцевал вокруг величественной фигуры, напевая и восхваляя “Его”.
