По опыту Клейна, это был путь по границе сна Грозеля. На этот раз ему не нужно было использовать Всепожирающий Глад и силу Зомби, чтобы открыть дверь в бараки. Одри напрямую влияла на сон, заставив дверь распахнуться, словно бумажную. Клейн не мог надеть Всепожирающий Глад из-за Незатенённого Распятия.
Снаружи был туман. Не двор Короля-Гиганта, но скала. Обсудив, с чем они могли встретиться в море коллективного бессознательного, Одри заставила проявиться лестницу. Эта лестница вела в тёмный, туманный и беззвучный мир разума.
Троица, не задерживаясь, двинулась вниз.
В подобном месте, которое могло любого довести до безумия, Одри несколько раз пришлось применить Умиротворение. Не только чтобы Умиротворить себя, Клейна и Леонарда – требовалось повлиять на скалу подсознания Грозеля. Это не давало ей двигаться, оскверняя Астральную Проекцию с Телом Духа и Разума.
Бесчисленные гниющие ладони, встреченные Клейном в прошлый раз, так и не появились. Даже самое невыносимое одиночество, тишина и ощущение бесконечности не казались такими уж ужасными, потому что Потусторонние могли говорить друг с другом.
- Мир разума. Домен сознания отличается от всех прочих, - Леонард огляделся, словно хотел стихами выразить собственные чувства, но решил этого не делать.
Если бы это было где-то ещё, Клейн мог попросить дорогого поэта заткнуться, но здесь, хорошо было что-то услышать – что угодно.
Одри не прерывала беседу:
- Эта самая суть, что мы чувствуем. Скалы, пропасть и туман – это отражения подсознания. Если бы это была иная раса, всё здесь выглядело бы иначе....
- ... сейчас, психология кажется мне более интересной, - Леонард заинтересовался.
Посмотрев на поэта, Клейн сдержался и не сказал, что с его-то привычками, он не соответствует Пути Зрителя.
За разговором, Потусторонние не ощущали течения времени, пока они не ступили на твёрдую землю.
Вверху они видели лишь колеблющиеся тени, наслаиваясь друг на друга, они формировали иллюзию моря.
Клейн, Леонард и Одри уже хотели было двинуться дальше, когда перед ними забила струя воды. Внутри которой стояла туманная фигура. Это был серовато-синий гигант шести или семи метров ростом. Его грудь покрывала драконья чешуя с неописуемыми узорами, символами и знаками, которые нельзя была назвать обычным языком. Вертикальный глаз налился кровью и источал зловещую ауру. Её переполняло разрушение.
Гигант-полубог!
Проекция моря коллективного бессознательного. Может быть, отпечаток встречи с человеком или представителем другой расы или, может быть, что-то, о чём слышал Грозель и остальные гиганты.
Стоило появиться проекции, в сторону Клейна и остальным устремилось безумие, словно чума, оно могло их заразить. В этом мире можно было напрямую влиять на сознание и разум!
Глава 1069 – «На морском дне»
Гигант, чей вертикальный глаз весь прошит был красными нитями кровеносных сосудов, на самом деле не был реален. Он был, по сути, сильной эмоцией, порождëнной неким живым существом.
Эмоции, зародившиеся от чьего-то глубокого впечатления, вошли в подсознание. Распространились от острова сознания в окружающее его призрачное “море”, после чего постепенно улеглись и образовали метку. Всем эмоциям и сознанию владельца, в конце концов, улечься в основание было невозможно. Большинство со временем смывалось “морской водой”. Остаться суждено было лишь крайне сильным и повторяющимся переживаниям.
А коль скоро эмоция образовала метку, она становилась каплей в море коллективного бессознательного, затем влияющей на живых существ того же вида в окружении. То было общее древнее “воспоминание”, вписанное в само сердцебиение существа.
Потому фантомный образ гиганта был не просто мутным и туманным, но содержал в себе множество ошибок, вызванных субъективными сторонами ума. В норме это действовало не так, чтобы Леонард и Одри не смогли открыто взглянуть на гиганта, и он смутил их дух и сломил разум. Но вот безумие, что нëс этот образ – чувство запредельного ужаса, исходящего от неведомой личности, казалось таким невероятно реальным! Оно могло поразить у любого существа Тело Сердца и Разума, Астральную Проекцию и даже Тело Души!
В том была суть опасности в море коллективного бессознательного. Она исходила не от физической силы, уровня и положения как таковых, а эмоций и чувств, что порождались и отпечатывались там.
Конечно, случись кому-то встретить “метку”, оставленную существом высокого уровня или божеством, тот непосредственно увидел бы какую-нибудь одну или много разновидностей облика Мифического Существа. А вот исход это сулило явно не радужный. Увидевший либо пережил бы нервный срыв, либо сошёл с ума. А не то, полностью заразился бы эмоциями и чувствами того божества или высокоуровневого существа, и конец ждал совершенно непредсказуемый.
В общем и целом в этом море коллективного бессознательного предполагалось иное ведение боя, чем во внешнем мире. Порой чем тревожнее кто-то пытался уничтожить призрачную фигуру, тем легче поддавался заражению её бушующими эмоциями.
