Следуя его совету, я внимательно перебрал в памяти содержание второй Скрижали Богохульства и обнаружил нечто необычное. Как Потусторонний, начавший с Пути Ученого, я горжусь своей памятью. Всё, что я видел, я не забываю. Однако я помню лишь, что Последовательность 0 Пути Зрителя — это Фантазёр, а вот о ритуале вознесения у меня не осталось ни единого воспоминания!
Я прекрасно помню ритуалы для остальных двадцати одного Пути. Только этот я не только не помню, но и подсознательно игнорировал этот факт.
Я осторожно спросил Господина Дверь, каков ритуал вознесения для Пути Зрителя.
Господин Дверь снова рассмеялся и с насмешливой неторопливостью ответил: „Разве ты только что сам не сказал?“
Это... Ритуал вознесения для Зрителя состоит в том, чтобы заставить развитие эпохи соответствовать собственному замыслу, а затем, в ключевой момент, в русле предписанных веяний эпохи, выпить зелье и возвыситься?
Я думаю, это и есть истина!
Это объяснение куда проще и нагляднее, чем то, что „эпоха — это часть Изначального Творца, и лишь когда она развивается согласно Его ожиданиям, Он может черпать из неё силы для воскрешения“. Хех, я так и знал, что среди основателей той древней тайной организации, помимо фанатиков, были и те, кто преследовал свои собственные цели!
Если вдуматься, это по-настоящему страшно. Пока ты на низких или средних уровнях, всё в порядке. Но стоит тебе занять высокое положение, и ты можешь из-за какой-то идеи, какой-то концепции, каких-то перемен, которые ты хочешь продвинуть, но которые не соответствуют чьему-то тайному замыслу, столкнуться с незаметным направлением или внезапным уничтожением...
Остерегайтесь Зрителей!
Мне стало любопытно, откуда Господин Дверь знает о второй Скрижали Богохульства и всех ритуалах вознесения. Он ответил, что видел полную вторую Скрижаль Богохульства. Вместе с ним были Соломон, Заратул, Тюдор, Трунсоэст, Август, Эйнхорн, Сорен, Кастия, Зороаст, Стиано, Константин и другие... Всё это фамилии, что в Четвёртую Эпоху возвышались над всеми Потусторонними!»
Тайны, сокрытые на этой странице, обрушились на Клейна с такой силой, словно он смотрел на форму мифического существа. Его разум подвергся настоящей буре знаний.
