Елена открыла глаза, и – по крайней мере на одно мгновение – у нее на лице появилось такое выражение, как будто она не может понять, где находится. Ямина встретилась с ней взглядом, ожидая увидеть в глазах этой женщины злость и враждебность, но в действительности заметила в них лишь еще один назревающий вопрос. Однако этот вопрос так и не был задан. Не произнеся больше ни слова, Елена повернулась и пошла прочь, перебрасывая свою трость из одной руки в другую, как она имела обыкновение делать…
Ямина, сильно вздрогнув, проснулась. Она не знала, сколько времени проспала, а полное отсутствие света не позволяло ей об этом даже догадаться. Но она не испугалась. Здесь она никогда не испытывала страха. На ее коленях, в складках ее юбок, лежали кости пальцев Амы. Она положила их обратно в ящик – все, кроме одного.
Найдя на ощупь крышку, она закрыла ящик и, встав, поставила его в маленький каменный саркофаг, находящийся неподалеку от того места, где она только что сидела. Довольная тем, что все теперь снова стало таким, каким оно должно быть, девушка повернулась и сделала три уверенных, отработанных шага, в результате которых пальцы ее ног почти уперлись в нижнюю из двенадцати каменных ступенек. Еще до того, как она дошла до верхней из них, Ямина ощутила, как волосы на ее макушке коснулись нижней части деревянного люка. Он был тяжелым, но открывался легко благодаря специальной конструкции петель. За люком находился подвал, расположенный под комнатами, в которых она когда-то жила вместе со своей матерью.
В подвале этом было темно, но свет все же проникал в него кое-где через щели между толстыми сосновыми досками, которые были полом для покоев и одновременно потолком для этого подвала. Ямина быстро подошла к лестнице и взошла по деревянным ступенькам. Наверху находилась лестничная площадка с тяжелой дубовой дверью. Достав из кармана юбки длиннющий ключ, Ямина отперла дверь и осторожно приоткрыла ее.
За этой дверью царила тишина, а потому Ямина распахнула ее пошире, чтобы можно было выглянуть в коридор. Там никого не было – там вообще никогда никого не было, – и она вышла в коридор, потрудившись затем запереть за собой дверь как можно быстрее.
С этой стороны дверь абсолютно ничем не выделялась, и случайные прохожие скорее всего не обратили бы на нее никакого внимания. Снова положив ключ в карман – ключ от царства ее воспоминаний, – Ямина беззвучно прошла по коридору, открыла бульшие по размеру и вообще гораздо более впечатляющие двойные двери и отправилась обратно в свои покои. В одной руке она держала маленькую гладкую кость. Она не смотрела на нее, а просто крепко сжимала ее в ладони. Затем она положила ее в карман рядом с ключом.
Уже пришло время для очередного сеанса терапии, и Ямине нужно было сходить за стулом на колесах, который она прозвала «колесницей». Когда этот стул не использовался, Константин категорически не желал видеть его в своей спальне, и Ямина, дабы он не попадался принцу на глаза, всегда хранила его в своих покоях.
Ради собственной забавы и отчасти в силу своей любви к темноте она закрыла глаза. Сконцентрировавшись на тихом шелесте своих юбок, нижними краями чиркающими по каменным плитам коридора, она продвигалась вперед исключительно по памяти, своевременно делая повороты то налево, то направо. Сделав последний поворот, она насчитала пятнадцать ступенек и, протянув вперед правую руку, безошибочно нашла ручку двери. Только когда Ямина зашла в свои покои и закрыла за собой дверь, она наконец открыла глаза.
Ее покои были залиты ослепительным солнечным светом, и девушка быстро заморгала. Пока ее глаза привыкали к яркому свету, она прошла через комнату к одному из высоких окон и скорее на ощупь, чем с помощью зрения или чего-либо еще, нашла «колесницу». Ухватившись за рукоятки, она плавно повернула ее к двери и покатила в сторону покоев принца.
После нескольких лет такой жизни во дворце, при которой ей все время казалось, что она от кого-то прячется, что она тут посторонний человек и незваный гость, Ямина вдруг почувствовала, что… что у нее есть на что-то право. Направляясь к покоям человека, которого она только что пообещала защищать, девушка впервые с момента смерти своей матери осознала, что ей предстоит сыграть важную роль и что у нее имеется своя задача, ответственная и неотложная. На этот раз на краю пропасти стоял уже Константин, и теперь настала ее очередь спасти
Создавая стул на колесах, впоследствии прозванный Яминой «колесницей», Леонид старался придумать что-то такое, что будет выполнять одновременно две функции, которые, по его мнению, имели ключевое значение для исцеления Константина. Хотя старый врач и не позволял себе заявлять об этом открыто, его очень сильно волновало то, что его пациент все время находится в своей спальне, – как закрытый в банке мотылек. Леонид полагал, что постоянное пребывание в каком-либо закрытом помещении, каким бы роскошным оно ни было, лишает человека стимуляции, необходимой для поддержания здравости его рассудка.
