Мехмед рассчитал наступление своего войска так, чтобы гребень этой волны из людей обрушился на стену Феодосия на рассвете Пасхального воскресенья. Султан знал, что христиане, собравшись в своих церквях и у своих гробниц, будут чувствовать себя особенно защищенными в силу начала их самой святой недели года. Что бы ни обрушилось на них в последующие дни, всемогущий Бог и мать Его сына наверняка защитят их за молитвы и религиозное рвение в такое особенное время, разве не так? Тем не менее вопреки всем громогласным воззваниям к самым священным иконам и к самому Богу, восседающему на небесах над ними, вопреки звону сотен колоколов и целым облакам ладана, турки явились к ним на порог как раз в годовщину воскресения Христа. Вместо обещанного Христом спасения жители Константинополя увидели целый город из шатров, разбитых злобными врагами, которые появились здесь в ответ на обращенные к небесам молитвы христиан, – появились так, как за одну ночь появляется из земли превеликое множество ядовитых грибов.
Саперы султана сразу же приступили к работе: они стали очищать территорию перед стеной от всех нежелательных объектов, которые можно было удалить. Здания и заборы, деревья и кусты (а точнее, даже целые фруктовые сады и лесные массивы) пали под их молотками и топорами, чтобы для артиллерийских орудий, когда те прибудут сюда, обеспечить свободное пространство, позволяющее вести стрельбу. В восьмой части мили перед стеной – параллельно ей – турки выкопали огромный ров, который протянулся от бухты Золотой Рог до Мраморного моря. Выкопанные при этом камни и землю они уложили в виде длиннющей насыпи перед рвом, призванной защищать бомбарды Мехмеда, которые имели большую ценность. На вершине этой насыпи они установили сплетенный из ивовых прутьев забор, чтобы укрыть от взгляда противника действия артиллеристов (которые тоже имели немалую ценность, но все же меньшую, чем бомбарды).
На протяжении целого тысячелетия эта стена стояла на участке в четыре мили поперек основания полуострова, на котором располагался Константинополь, и из этого тысячелетия в течение более семисот лет то одни, то другие враги-мусульмане тщательно изучали ее конструкцию. Мехмед и его саперы знали размеры и особенности стены как свои пять пальцев.
Все, кто имел какие-то дела в Константинополе и кто отправлялся в этот город через равнины Фракии, в конце концов наталкивались не на одну, а на целых две стены. Они располагались параллельно друг другу, и между ними находилось пространство, где врага ждала смерть. Те вражеские отряды, которым удалось бы прорваться через первую стену, наверняка были бы уничтожены защитниками, находившимися на второй стене и вооруженными арбалетами и бомбардами, копьями и валунами, кипящим маслом и греческим огнем[33].
Прежде чем добраться до внешней стены, нападающие сначала должны были преодолеть глубокий ров, выложенный кирпичами и представляющий собой настоящую братскую могилу, подготовленную для трупов тех, у кого хватит глупости сделать попытку перебраться через него. В своей совокупности оборонительные сооружения города, обращенные в сторону суши, представляли собой защитный барьер шириной шестьдесят и высотой тридцать метров. В обеих стенах по всей их длине имелись башни общей численностью около двух сотен, что еще больше усиливало позиции вооруженных защитников города, круглосуточно наблюдающих за местностью, находящейся за пределами городских стен.
Также по всей длине стен имелись ворота – и большие, и маленькие. У каждых из них было как минимум одно название, а некоторые заслужили себе даже не одно название, поскольку им довелось стать немыми свидетелями большого числа знаменательных событий из жизни города. Как бы там ни было, и султану, и простым жителям были известны ворота Харисия, которые также называли Кладбищенскими, ворота Красных, также именующиеся Третьими Военными воротами, ворота Ресиос, ворота Святого Романа и Золотые ворота, через которые в лучшие времена императоры заезжали в город со своими трофеями после завоевательных походов. Имелись еще ворота Серебряного Озера, ворота Источника, ворота Деревянного Цирка, Калигарийские ворота и многие другие. Все они сейчас были закрыты для Мехмеда и его соплеменников, а потому некоторые из этих ворот – или же их все – нужно было пробить, прежде чем он, султан, сможет выполнить свое предназначение в жизни.
Когда известие о приближении всадников султана донеслось до города, император Константин тут же приказал закрыть все ворота и никого не впускать. Все мосты через ров поспешно убрали или же уничтожили, а все ворота в городских стенах – закрыли и заперли на засовы.
